(no subject)

[sulerin]

http://wyborcza.pl/1,75478,8063910,Na_pokladzie_Tu_154_nie_bylo_wybuchu.html

25.06.2010

<...>
"На образцах предметов, принадлежащих жертвам смоленской катастрофы, не обнаружено боевых, взрывчатых и отравляющих средств – выяснили эксперты Военного института химии и радиометрии в Варшаве.
Анализ проводил Военный институт химии и радиометрии, используя для этого фрагменты одежды, которую имели на себе жертвы катастрофы, и их личные вещи. Установлено также, что на вещах жертв нет радиоактивных веществ.
<…> В связи с появляющимися в последнее время в СМИ сообщениями о предполагаемом уничтожении фрагментов одежды или других предметов, принадлежавших жертвам катастрофы, Матеуш Мартынюк, пресс-секретарь Генеральной прокуратуры, заверил, что проводящая расследование Окружная прокуратура в Варшаве часть этих вещей как идентифицированные уже отдала представителям или членам семей погибших, а часть предназначила для дальнейших исследований.
 - Часть предметов, в основном небольшие фрагменты одежды, Главный санитарный инспектор польской армии признал потенциально инфекционными медицинскими отходами, - сообщил пресс-секретарь. Вместе с этим он добавил, что в распоряжении Военной жандармерии по-прежнему остаются фрагменты одежды и другие предметы, уже идентифицированные членами семей жертв, однако члены семей не выразили согласия на их получение."
(Примечание: случайно я обнаружил информацию о том, как на нынешний момент в  Польше полагается поступать с инфекционными медицинскими отходами.
http://www.rynekzdrowia.pl/Prawo/Sejm-ustawa-o-odpadach-medycznych-uchwalona,14969,2.html
22 января 2010 Сейм принял поправки к закону об отходах, по которым методом утилизации инфекционных медицинских отходов становится их сожжение).

http://www.rp.pl/artykul/499033_Sprzeczne_zeznania_kontrolera.html

"Противоречивые показания диспетчера"
25.06.2010

"В российских документах есть два разных протокола допроса одно и того же лица - с одной и той же датой.
«РП» получила информацию на тему российских протоколов допроса свидетелей, которые первыми – ещё до документации, переданной официально – попали к польским следователям.
Это, в том числе, показания диспетчеров с аэродрома Северный, около которого 10 апреля разбился президентский «Туполев».
Из нашей информации следует, что по тем документам Виктор Анатольевич Рыженко, помощник руководителя контроля полётов, был допрошен в одно и то же время двумя разными следователями.
Это именно Рыженко сопровождал польский самолёт в последней, напряжённой фазе полёта, во время которой дошло до трагедии.
По протоколам 10 апреля между 14 и 16 часами московского времени его допрашивал капитан А.А.Алешин, а между 14 и 15 – лейтенант О.Н.Мацаков.
Збигнев Чвёнкальский, бывший министр юстиции: - То, что один человек допрошен в одно и то же время двумя разными следователями, нетипично. Необходимо выяснить, разобраться, какую цель это имело.
С такой ситуацией не встречался также в своей работе прокурор Дариуш Барский, бывший заместитель Генерального прокурора. – Если дело обстоит так, как установила «РП», то это совершенно непонятно, - оценил он. – В польской процедуре это невозможная ситуация, чтобы проводить два разных допроса одного и того же человека в одно и то же время.
Это не единственное противоречие. Оба допроса Рыженко отличаются также и содержанием.
В протоколе допроса, который проводил А.А.Алешин, диспетчер утверждает, что при расстоянии 1.1 км (что было поправлено на 1.5 км) перед тем, как отдать польскому экипажу команду прервать посадку, он видел Ту-154 на показателе монитора. В другом протоколе Рыженко сообщил, что при расстоянии 1.5 - 1.7 км он уже не видел самолёта на мониторе.
Как это возможно, что диспетчер дважды сообщил совершенно разное? Мы задали этот вопрос российской прокуратуре. Ответа до сих пор мы не получили.
По мнению Барского, даже если бы оказалось, что российская процедура предусматривает допрос свидетеля двумя следователями, которые составляют отдельные протоколы, то их содержание должно совпадать.
 - Если допрашиваемый изменил мнение, что иногда случается, то обязанность следователя – тотчас же расспросить, почему теперь он говорит иначе, чем во время предыдущего допроса, - подчеркнул прокурор Барский.
По его мнению, сразу после появления таких противоречивых показаний российские следователи должны были заняться выяснением этого вопроса. Если они этого не сделали, этим должны заняться польские следователи. – Этот доказательственный материал, переданный российской стороной, настолько неясен, что требует дополнения. Это очень важный свидетель в деле огромного веса, - подчёркивает Барский.
Между показаниями Рыженко есть ещё одна разница. Пор одному протоколу он сообщил, что когда самолёт был на расстоянии двух километров от посадочной полосы, показатель на датчике локатора мигнул (этого нет во втором протоколе).
Прокуроры допускают, что это мог быть тот момент, когда Ту-154 задел крылом дерево. Этот момент был решающим – в то время пилотам уже не удалось удержать машину.
Рыженко признал, что когда выдавал команду «горизонт», означающую, что нужно немедленно прервать посадку, самолёт уже не был виден на экране монитора. Это на практике означало, что катастрофа неминуема.
Из показаний следует, что ничто не предвещало катастрофы. Как раз наоборот. Рыженко сказал, что экипаж Ту-154 сообщил диспетчерам, что приступает не к посадке, а к контрольному заходу на посадку. Этот манёвр мог позволить пилотам оценить, смогут ли они вообще посадить машину.
В ответ Павел Плюснин, который был руководителем контроля полётов, сообщил польскому экипажу погодные условия: температуру и атмосферное давление. Особенно важен был этот последний замер, так как на его основе устанавливается в самолёте барический высотомер. В протоколах нет информации, какую величину сообщил в тот момент пилотам Плюснин.
Пресс-секретарь Главной военной прокуратуры полковник Збигнев Жепа:  - Прокуратура в настоящий момент не будет рассматривать предполагаемое содержание протоколов процессуальных действий, выполненных следствием.
Интересные показания дала также Ирина Макарова, сотрудница российского Министерства внутренних дел. 10 апреля она несла службу на аэродроме Северный. Макарова утверждает, что начала дежурство в 8 часов (московского времени). По её показаниям, когда она выходила на дежурство на аэродроме, туман был таким густым, что видимость достигала 1 - 1.5 метра.
Сотрудница рассказала, что в момент катастрофы в том направлении, откуда было слышно взрыв, отправились все российские подразделения, а за ними также сотрудники из Польши (речь идёт, видимо, о BOR, Бюро правительственной охраны).
Она сообщила, что когда бежала в направлении взрыва, слышала звуки, напоминающие выстрелы из огнестрельного оружия. На месте катастрофы она застала, однако, только горящие обломки самолёта и тела жертв. Подобные показания дали другие сотрудники. Алексей Николаевич сказал о четырёх звуках, похожих на выстрелы из огнестрельного оружия. Ирина Виноградова определила звуки как четыре взрыва.
Сразу же после катастрофы в Интернете ходил любительский фильм с места катастрофы, на котором было слышно звуки, похожие на выстрелы. По мнению экспертов, вероятно, в результате пожара выстрелили запасные магазины оружия офицеров БОР.
 - Происхождение звуков, напоминающих выстрелы, является предметом процессуальных действий, которые предпринимает следствие, - сказал «РП» Жепа."