(no subject)

[sulerin]

После смерти Веры Трифоновой, находившейся под следствием, в журнале "Русский Newsweek" появилась статья "Бессердечная достаточность".
http://www.runewsweek.ru/country/34170/
"В следственном изоляторе Ижевска дожидается приговора по обвинению в торговле наркотиками 40-летний бизнесмен Андрей Горбунов. Три года назад из-за серьезных проблем с одним из клапанов сердца его признали инвалидом второй группы и уже готовили к операции, когда за ним пришли. В тюрьме подтвердили и диагноз, и инвалидность, и что сделать в условиях СИЗО операцию невозможно. Но Горбунова все равно оставили за решеткой, и теперь, вероятно, он просто следующий в очереди на тот свет. Или осудят и отпустят умирать домой, когда он уже будет при смерти, говорит Рустем Валиуллин из Прикамского правозащитного центра.
Тяжелобольные люди продолжают умирать в СИЗО, потому что им не меняют меру пресечения и отказываются предоставлять помощь. В прошлом номере Newsweek статью о том, как следователи и судьи игнорируют новые мягкие правила отношения к обвиняемым бизнесменам, мы закончили случаем тяжелобольной предпринимательницы Веры Трифоновой. Она еще была жива. Теперь ее нет. А американские конгрессмены и чиновники уже добиваются санкций в отношении всех, кто виноват в гибели 37-летнего юриста Сергея Магнитского - с которого и принято вести новый отсчет погибших от насилия, пыток и безучастного отношения со стороны следователей и судей.
У сенатора Бенджамина Кардина, главы так называемой Хельсинкской комиссии США - по безопасности и кооперации в Европе, - неплохие шансы добиться того, чтобы 60 человек, причастных, по его мнению, к хищению из бюджета 5,4 млрд рублей и смерти Магнитского, который и вскрыл эту схему, больше не смогли въехать в Штаты. Кардин и его соратники считают, что это внутреннее дело США - кого пускать через свою границу, а кого нет. Но если Госдеп прислушается, то это будет первый прецедент столь массовых репрессий в отношении российских чиновников уровня главы Следственного комитета МВД Алексея Аничина или замгенпрокурора Виктора Гриня.
Глава компании Hermitage Уильям Браудер, который и предоставил конгрессменам «список 60», сказал Newsweek, что не только хочет добиться закрытия для них въезда в США и зарубежных счетов, но и призывает к этому другие страны. По сути, утверждает Браудер, комиссия Кардина сделала то, что упорно отказываются выполнить российские правоохранительные органы, - собрала доказательства из независимых источников и объективно их оценила. В Следственном комитете МВД молчат. В разговоре не под запись один из фигурантов списка сказал, что «лично ему [этот список] по барабану, а в Америку и не надо». Зато Браудер уверен, что все они со временем станут международными изгоями.
На смерть Магнитского Дмитрий Медведев отреагировал быстро. Но для других арестантов по большому счету мало что изменилось. «Пока дело Магнитского не расследуют до конца и не накажут виновных, люди в СИЗО будут умирать и дальше», - говорит правозащитник Валерий Борщев. Он возглавлял Общественную наблюдательную комиссию по расследованию обстоятельств смерти юриста. «В деле по факту смерти Магнитского нет ни подозреваемых, ни обвиняемых», - говорит адвокат Елена Орешникова, которая раньше представляла его интересы, а теперь - его родственников. До сих пор неизвестна даже точная причина его смерти, сейчас проводится повторная экспертиза.
Так что смерть 52-летней Веры Трифоновой, похороненной на прошлой неделе в подмосковных Химках, вряд ли кого-нибудь удивила. Это еще более вопиющий случай, считает адвокат Орешникова. У Сергея не было таких тяжелейших заболеваний, к тому же подтвержденных документально, говорит она. А про тяжелую форму сахарного диабета, диабетическую нефропатию и хроническую почечную недостаточность у Трифоновой следователь Сергей Пысин знал еще 18 декабря, когда вышел в суд с ходатайством о ее аресте. «Мы сами два раза просили выпустить ее на свободу», - говорит Мария Каннабих из общественного совета ФСИН.
Владелицу компании «КитЭлитНедвижимость» Трифонову обвиняли в том, что она пыталась помочь главе «МФТ-банка» Павлу Разумову получить место в Совете Федерации за $1,5 млн. По ходатайству Пысина судья Ольга Макарова арестовала ее на два месяца и отправила в «Матросскую Тишину». Там она почти ослепла и потеряла одну почку, начался отек тела, трижды в неделю надо было делать гемодиализ. С марта Трифонова передвигалась в инвалидной коляске. «Девятого апреля, видимо, предчувствуя скорую смерть, Вера сказала мне, что у нее нет сил терпеть и она здесь не выживет», - рассказывает ее адвокат Владимир Жеребенков.
Продлевая в очередной раз арест, судья напомнила, что следователь вправе и сам изменить ей меру пресечения. По словам адвоката, Трифонова рассказала Пысину все, что знала, но на свободу не вышла. В середине апреля начальник «Матросской Тишины» Фикрет Тагиев подписал заключение тюремных врачей о том, что Трифоновой стало лучше и она может принимать участие в следственных действиях. Судья в очередной раз продлила арест и отправила ее в Можайскую колонию. Оттуда ее вернули в Москву. 25 апреля в 20-й горбольнице ей сделали гемодиализ, а через пять дней она умерла.
Следователя Сергея Пысина обвинили в халатности, хотя адвокат Жеребенков считает, что это как минимум злоупотребление должностными полномочиями. Два начальника Пысина уволены, глава подмосковного следственного комитета Андрей Марков получил «неполное служебное соответствие». Само уголовное дело о покушении на мошенничество, в котором обвиняли Трифонову, забрало себе Главное следственное управление Следственного комитета. А его глава Александр Бастрыкин пригрозил своим подчиненным уголовными делами, если они будут и дальше игнорировать заявления граждан и адвокатов. Действия судьи Ольги Макаровой проверяют комиссия Мособлсуда и Общественная палата.
После смерти Трифоновой в Минюсте составили список тех, кого в ближайшее время может постигнуть та же участь. «Это или очень пожилые, или тяжелобольные люди, нуждающиеся в спецлечении, которого у нас нет», - говорит собеседник в Минюсте. ФСИН уже не раз за них просила, но они по-прежнему сидят.
Таких людей много. У 60-летней Елены Латышевой, соседки Трифоновой по тюремной больнице, туберкулез позвоночника и разрушение костной ткани. Из-за тяжелого состояния за 7,5 месяцев ареста она еще ни разу не была в суде и на следствии, но ей регулярно продлевают арест, утверждает ее адвокат Виталий Сухомлинов. Защитники известной арестантки Антонины Бабосюк, совладелицы ювелирного холдинга «Алтын», утверждают, что у нее серьезные проблемы с сердцем, и если ее будут держать в тюрьме, она или умрет, или останется глубоким инвалидом. Еще несколько лет назад израильские врачи поставили Анатолию Заку, владельцу печально известного ночного клуба «Хромая лошадь», опасный для жизни диагноз. У Зака синдром внезапной остановки дыхания, он может заснуть и больше не проснуться. «Знаем мы эти филькины грамоты», - смеются следователи.
Не отстают от них и судьи. 62-летний гражданин Латвии Григорийс Спекторс после инсульта ослеп, а из-за диабета у него появилась угроза гангрены ноги. Врачи написали, что ему осталось 1,5–2 месяца. Судья Останкинского райсуда Сергей Костюченко, ознакомившись с документами, с их выводами согласился. «Заключения специалистов считаю логичными, потому что по природе своей человек смертен», - написал он в своем постановлении и опять оставил Спекторса за решеткой.
Валерий Борщев говорит, что еще задолго до смерти Сергея Магнитского был составлен другой список - заболеваний, с которыми подозреваемых вообще нельзя держать в СИЗО: «В администрацию президента мы подавали его несколько раз, может быть, его хотя бы теперь заметят?»"

На упоминание в этой статье списка тяжелобольных подследственных оперативно отреагировала Федеральная служба исполнения наказаний.
http://grani.ru/Politics/Russia/m.177883.html
"Федеральная служба исполнения наказаний России опровергла существование списка тяжелобольных и пожилых подследственных, сообщает РИА "Новости".
"Никакого такого списка у нас нет. Да его и быть не может. Это больше похоже на шутку", – заявил источник в московском управлении ФСИН. Источник агентства в Минюсте об этом списке также заявили, что ничего не знают о списке."

Тем временем уже широко известный руководитель Следственного комитета прокуратуры Бастрыкин дал указание следователям не применять арест по каждому удобному поводу (видимо, потому, что не удалось избежать огласки).
http://grani.ru/Politics/Russia/m.177900.html

А об "особенностях" судебной системы и системы исполнения наказаний написал на "Гранях.Ру" Лев Пономарёв.
http://grani.ru/users/lev_ponomarev/entries/177825.html
"Гибель каждого человека уникальна, это ЧП. Слава богу, смерть Веры Трифоновой прозвучала как ЧП, вплоть до того, что президент высказался по этому поводу. Но, зная эту систему, в то же время я могу сказать, что это не уникальный случай. И после смерти Сергея Магнитского люди продолжают погибать, и после смерти Веры Трифоновой.
Люди погибают в сотнях российских колоний (в Москве и других регионах), когда должны быть актированы. По российскому законодательству смертельно больные люди по большому списку болезней должны быть актированы – т.е. освобождены. Фактически эти люди уходят умирать. Я не знаю ни одного случая, когда мы по запросу родственников сумели бы актировать какого-то заключенного. Это такая цепкая система, что даже умирать она не отпускает. Что в некотором смысле нелепо, потому что системе исполнения наказаний в каком-то смысле меньше отвечать, если человек умер не в колонии. Но нет, они этого не боятся.
Главная причина, по-моему, в боязни, что их упрекнут в коррупции. В связи с этим практически везде приостановлено УДО. Но реально коррупция есть, отсюда и страх таких упреков.
Если говорить об актуальном, мне в голову сразу приходят несколько случаев.
Предприниматель Сергей Ткаченко сидел в московском СИЗО «Матросская Тишина». К нам обратился адвокат, предоставил справки о двух инфарктах. И показал справку из СИЗО – там написано, что Ткаченко здоров и придумал про инфаркт. Мы сделали целую серию шагов – провели пресс-конференцию, обратились к Уполномоченному по правам человека в РФ Лукину, и Сергея освободили. Этого человека удалось спасти.
Второй случай. Буквально месяц назад в ИК-1 Рязанской области умер подмосковный адвокат Федор Громов. К нам обратилась его жена (тоже адвокат), мы начали им заниматься. Жена адвокат, все законные ходы-выходы знает, но не могла ему помочь. Он был смертельно болен и предупреждал колонию об этом. Ему сказали: «Мы в курсе, все справки у нас есть, мы тебя лечим». Но, видимо, поздно она к нам обратилась: недавно он умер.
А буквально вчера я узнал, что умер еще один заключенный, которого мы пытались актировать. Сергей Голдобин, 1985 года рождения, сидел в ФБУ ИК-9 Самарской области. Колония хотела актировать его, понимая, что он умирает. Суд отказал в актировании. Это вопиющий пример. Небывалый случай – колония просит актировать. А суд, конкретный судья – отказывает. И этот судья продолжает работать, его никто не снимает.
И это только то, что на днях произошло. Десятки, сотни людей умирают в системе исполнения наказаний. Это люди, которых можно было спасти.
Президент в очередной раз жестко высказался, и это хорошо. Но после смерти Магнитского он тоже высказывался, и жестко, а все равно случилась беда с Верой Трифоновой. Здесь надо глубже смотреть.
Решение о мере пресечения принимает суд. Допустим, адвокат в интересах больного заключенного обращается в суд об изменении меры пресечения. Суд рассматривает обращение и не признает, что заключенный болен. Откуда это получается? Во-первых, из СИЗО дается справка, что он не так уж и болен. Бывают, правда, случаи, что и из СИЗО дается справка, что заключенный действительно болен, а суд все равно отказывает. И здесь получается, что причина в том, что, во-первых, судьи тоже боятся обвинений в коррупции, во-вторых, есть чудовищная традиция репрессивного судопроизводства в РФ.
Эта система корнями все еще в советском прошлом, где, если человек попал в тюрьму, то он уже должен там находиться. То есть если он находится в СИЗО, то судья совершенно не сомневается, что он должен там остаться. Он абсолютно в этом уверен, он ментально так устроен, советский судья.
Допустим, сейчас уже новые судьи, молодые, но они по большей части секретарши советских судей, и они привыкли к этому репрессивному судопроизводству. И если в 90-е годы судебная реформа худо-бедно как-то проходила, и появились суды присяжных, и суды присяжных стали оправдывать людей, и был тренд ухода от репрессивного крена, то после 2000 года все вернулось на круги своя.
Верховный суд несколько раз принимал решение о том, что вынося решение по мере пресечения, нужно обращать внимание не только на тяжесть преступления, но и на состояние здоровья человека и т.д. Но решение Пленума Верховного суда не выполняется!
Одного выступления президента мало. Это должно обсуждаться обществом, в прессе. Есть же такая общественная организация – Совет судей, там должны это обсуждать: как избавиться от репрессивного крена. Это же позор судебной системы, что меньше одного процента оправдательных приговоров. В демократических странах 10-20 процентов оправдательных приговоров – для сравнения. При одном проценте оправдательных приговоров становится страшно, когда думаешь, сколько сидит невиновных. Общество должно вздрогнуть от этой цифры.
Почему они на Совете судей не обсуждают эту проблему? Почему они выдавливают тех, кто судит иначе? Как был выдавлен судья Пашин из Мосгорсуда, который оправдывал людей. У него были прецедентные оправдательные решения суда, на которые другие судьи никогда не решались. В результате где он? Его нет, его уволили из суда. То есть те судьи, которые готовы были в рамках закона оправдывать людей, изгоняются из судейского сообщества.
Есть еще одна проблема, на которую я хотел бы обратить внимание. Вот, к примеру, сегодня стало плохо в "Матросской Тишине" одному из заключенных, и я утверждаю, что он умрет, если ему не оказать помощь в течение нескольких часов. Его не смогут спасти. Почему? Если у него редкая болезнь и местные медики справиться с нею не могут, должна приехать скорая помощь. А начальник СИЗО не отпустит этого заключенного в городскую клиническую больницу, скажет: «Не могу его отпустить без стражи». А больница скажет, что нет возможности поместить заключенного в палату вместе со стражей.
Этот вопрос требует немедленного межведомственного урегулирования. Должен быть издан совместный приказ, по которому в этом случае заключенный помещается в больницу. Ему немедленно выделяется конвой, а больница принимает его вместе с конвоем. Такого приказа либо нет, либо он не работает – это ясно показал случай с Алексаняном. Ему требовалась помощь именно в городской больнице, тюремная не могла ему помочь, хотя и утверждала это. Но потребовалось три решения Европейского суда о немедленном помещении Алексаняна в городскую больницу, чтобы это произошло. Это был уникальный случай, когда Европейский суд в таком пожарном режиме рассматривал вопрос о помещении человека в больницу. В случае Магнитского и Трифоновой не было таких обращений, поэтому они умерли. Но неужели эти вопросы нужно каждый раз решать через три решения Европейского суда?
Я предложил Лукину выступить с инициативой межведомственного приказа. Президент ставит задачу, чтобы не умирали люди. Значит, правительство должно взять под козырек. У нас же вертикаль власти. Пуcть иногда эта вертикаль работает на людей, а не против них."