(no subject)

[sulerin]

Из рубрики "Хроника некоторых текущих событий", которую ведёт Виктор Кулерский (журнал "Новая Польша", май-июнь):

 • «Российский исторический нарратив - это нарратив эклектичный, сводящий воедино Ленина, Деникина и Красную армию. Нам этого не изменить, особенно жестами, приносящими вред нашим реальным интересам». (Пётр Сквецинский, «Жечпосполита», 30 марта)

 • «По данным широкомасштабного опроса Кшиштофа Малицкого, социолога из Жешувского университета, II Мировая война интересует молодых поляков больше, чем история ПНР или последнее двадцатилетие (...) В опросе принимало участие более 5 тыс. учащихся средних школ (...) Почти 70% из них отвечают, что во время II Мировой войны наибольший ущерб полякам нанесли немцы. Лишь 15% опрошенных назвали русских (...) В ответ на вопрос о месте, которое символизирует самое большое страдание поляков, ученики указывают прежде всего Аушвиц (44%), затем Катынь (32%) (...) „Аушвиц стал символом всех нацистских преступлений, - считает директор музея II Мировой войны доктор Петр Маевский. - Точно так же под Катынью часто понимаются все преступления против поляков на восточных окраинах”». («Жечпосполита», 7 апр.)

 • «Согласно опросу ЦИОМа, всё меньше поляков ощущает угрозу со стороны Германии и России. В 1990 г. немцев опасались 88% поляков - сегодня лишь 14%.России опасаются сегодня 50% поляков - на 17% меньше, чем пять лет назад». («Впрост», 21 марта)

 • «Большой успех польской дипломатии (...) Вчера комиссия по промышленности Европарламента почти единогласно приняла проект нового постановления, касающегося энергетической безопасности ЕС (...) Постановление гарантирует, что в случае объявления энергетического кризиса члены ЕС будут обязаны предоставить свои газохранилища странам, пострадавшим вследствие проблем с поставками сырья. Постановление требует строительства соответствующей промышленной инфраструктуры, например газовых сообщений». («Дзенник - Газета правна», 19 марта)

 • «Сегодня в Польше существует множество памятников Иоанну Павлу II (...) Но не будем обманываться. По прошествии пяти лет после смерти Папы-поляка Церковь в Польше отходит от заветов Иоанна Павла II. Происходит нечто, что я когда-то назвал ползучей девойтылизацией (...) От Папы осталась борьба с коммунизмом, забота о национальной самобытности и святости жизни. Другие ключевые темы понтификата Войтылы: экуменизм, диалог с другими религиями и неверующими, интерес к миру, неприятие войны - не находят поддержки в главном русле нынешнего католицизма». (Адам Шосткевич, «Политика», 10 апр.)

 • «Я достаточно стар, чтобы знать, сколь длинными были очереди к гробу Болеслава Берута [президент ПНР в 1947-1952 гг.], и помнить, что слухи, которые тогда ширились, были почти такие же, как те, что распускаются сейчас», - проф. Ежи Шацкий, член Польской Академии наук. («Тыгодник повшехный», 2 мая)

 • «Появился очередной народный герой. А почему он герой? Потому что его погребли в том, а не ином месте. Если бы его погребли на Повонзках [варшавское кладбище], он был бы героем малого калибра, незаметным [как Станислав Войцеховский, президент Польши в 1922-1926 гг. - В.К.] (...) В целом мейнстрим «Права и справедливости» соответствует настроениям более 50% поляков (...) Они очень сильно отождествляют себя с народом, семья для них - святое, а современное состояние общества их не заботит (...) Поляки отделяют светские дела государства от несветских и даже священных дел народа (...) С Лехом Качинским будет то же самое, что с Лехом Валенсой. С одной стороны - легенда, с другой - вечная неуверенность, как было на самом деле», - проф. Януш Чапинский, Варшавский университет. («Пшеглёнд», 25 апр.)

 • «Погибли 96 человек, множество выдающихся личностей, много тех, кого мы не знали, что не уменьшает их трагедии. А мы, к сожалению, делим этих погибших на менее и более важных. На вершине этой пирамиды - президент и его супруга, затем популярные политики, а где-то в конце - безымянные: сотрудники Бюро охраны президента, пилоты, стюардессы, катынские семьи, сопровождающие лица. Я считаю, что перед лицом такой трагедии все погибшие должны быть вместе. Мы могли показать, как демократична смерть. Мы могли показать, что человеческое страдание и ценность жизни везде одинаковы, несмотря на то, какой пост занимал покойный. То был бы урок христианства и солидарности. Но ничего подобного не случилось», - Агнешка Холланд, режиссер. («Газета выборча», 17-18 апр.)

 • «Когда «неизвестные» побили в Москве моего коллегу, журналиста Павла Решку, я жил в этом городе и всерьез размышлял, не отправить ли в Польшу мою жену и дочерей. Атмосфера неприязни ко всему польскому была столь сильна, что мой знакомый бизнесмен боялся разговаривать на улице по мобильному телефону, не желая, чтобы кто-нибудь услышал, что он поляк. Если бы кто-нибудь сказал мне тогда, что через пять лет прокремлевская молодежная организация «Наши» будет проводить перед посольством Польши акцию памяти польского президента - я бы точно не поверил, - Гжегож Слюборовский. («Впрост», 25 апр.)

 • «Моей Польши уже не существует. Моя Польша говорила по-польски, по-белорусски и по-украински. По улицам моей Польши ходили евреи (...) Ведь настоящая Польша долгие века была совершенно антинационалистическим, многонациональным образованием (...) Лишь в конце XIX в. под влиянием националистических европейских течений (в основном немецких и итальянских) появилась новая концепция, новая картина Польши - Польши одного народа, государства, состоящего только из поляков и служащего лишь полякам», - Збигнев С. Семашко, бывший ссыльный, военный, инженер, историк и публицист, эмигрант. Был постоянным сотрудником парижской «Культуры». («Жечпосполита», 30 апр. - 3 мая)

 • «Первая годовщина без Марека Эдельмана (...) Впервые мы праздновали годовщину восстания в варшавском гетто без последнего его руководителя. Вчера исполнилось 67 лет со дня еврейского героического порыва. Восстание вспыхнуло 19 апреля 1943 года (...) На борьбу (...) поднялось менее 800 слабо вооруженных повстанцев. Немцы выставили против них 2 тыс. прекрасно экипированных солдат и полицейских». («Газета выборча», 20 апр.)

 • «Договор, ставящий нас в зависимость от «Газпрома» до 2037 г. (!), противоречит рекомендациям Евросоюза. Они позволяют получать от одного поставщика максимум треть всех поставок стратегического сырья», - проф. Ежи Помяновский. («Польска», 22 апр.)