(no subject)

[sulerin]

К дню рождения Булата Окуджавы

Несколько стихотворений.


        Замок надежды

Я строил замок надежды. Строил-строил. 
Глину месил. Холодные камни носил. 
Помощи не просил. Мир так устроен: 
была бы надежда. Пусть не хватает сил. 

А время шло. Времена года сменялись. 
Лето жарило камни. Мороз их жег. 
Прилетали белые сороки - смеялись. 
Мне было тогда наплевать на белых сорок. 

Лепил я птицу. С красным пером. Лесную. 
Безымянную птицу, которую так люблю. 
"Жизнь коротка. Не успеешь, дурак..." Рискую. 
Женщина уходит, посмеиваясь. Леплю. 

Коронованный всеми празднествами, всеми боями, строю-строю.
Задубела моя броня... 
Все лесные свирели, все дудочки, все баяны, 
плачьте, плачьте, плачьте вместо меня.

1962


        "Давайте придумаем деспота..."

Давайте придумаем деспота, 
чтоб в душах царил он один 
от возраста самого детского 
и до благородных седин. 

Усы ему вырастим пышные 
и хищные вставим глаза, 
сапожки натянем неслышные, 
и проголосуем все - за. 

Давайте придумаем деспота, 
придумаем, как захотим.
Потом будет спрашивать не с кого,
коль вместе его создадим.

И пусть он над нами куражится
и пальцем грозится из тьмы,
пока наконец не окажется,
что сами им созданы мы.

1979


        "Убили моего отца..."

Убили моего отца 
ни за понюшку табака. 
Всего лишь капелька свинца - 
зато как рана глубока! 

Он не успел, не закричал, 
лишь выстрел треснул в тишине. 
Давно тот выстрел отзвучал, 
но рана та еще во мне. 

Как эстафету прежних дней, 
сквозь эти дни ее несу. 
Наверно, и подохну с ней, 
как с трехлинейкой на весу. 

А тот, что выстрелил в него,
готовый заново пальнуть,
он из подвала своего
домой поехал отдохнуть.

И он вошел к себе домой
пить водку и ласкать детей,
он - соотечественник мой
и брат по племени людей.

И уж который год подряд,
презревши боль былых утрат, 
друг друга братьями зовем
и с ним в обнимку мы живем.

1979


        "Распахнуты дома. Безмолвны этажи..."

Распахнуты дома. Безмолвны этажи. 
Спокойным сном охвачены квартиры. 
Но к зимней печке ухо приложи - 
гудят за кладкою мортиры. 

Гуляет тихий вечер по земле, 
беспечный... Но в минуту роковую 
толченый перец в склянке на столе 
готов напомнить пыль пороховую. 

Стоит июль во всей своей красе. 
За поворотом женщина смеется, 
но шаг - и стратегическим шоссе 
дорога к дому обернется.

По улицам, сливая голоса,
неотличимы брат от брата, 
текут и строятся полки и корпуса,
которым не даровано возврата. 

Где родились мы? Под звездой какой?
Какие нам определяют силы
носить в себе и ярость, и покой,
и жажду жить, и братские могилы?

1987


        "Черный ворон сквозь белое облако глянет..."

Черный ворон сквозь белое облако глянет - 
значит, скоро кровавая музыка грянет. 
В генеральском мундире стоит дирижер, 
перед ним - под машинку остриженный хор. 
У него - руки в белых перчатках. 
Песнопенье, знакомое с давешних пор, 
возникает из слов непечатных. 

Постепенно вступают штыки и мортиры - 
значит, скоро по швам расползутся мундиры, 
значит, скоро сподобимся есть за двоих, 
забывать мертвецов и бояться живых, 
прикрываться истлевшею рванью... 
Лишь бы только не спутать своих и чужих, 
то проклятья, то гимны горланя. 

Разыгрался на славу оркестр допотопный. 
Все наелись от пуза музыки окопной. 
Дирижер дирижера спешит заменить. 
Те, что в поле вповалку (прошу извинить), 
с того ворона взоров не сводят, 
и кого хоронить, и кому хоронить - 
непонятно... А годы уходят. 

Все кончается в срок. Лишней крови хватает. 
Род людской ведь не сахар - авось не растает. 
Двое живы (покуда их вексель продлен), 
третий (лишний, наверно) в раю погребен, 
и земля словно пух под лопатой... 
А над ними с прадедовых самых времен - 
черный ворон, во всем виноватый

1987


        Памяти А.Д.Сахарова

Когда начинается речь, что пропала духовность, 
что людям отныне дорога сквозь темень лежит, 
в глазах удивленных и в душах святая готовность 
пойти и погибнуть, как новое пламя дрожит. 

И это не есть обольщение или ошибка, 
а это действительно гордое пламя костра, 
и в пламени праведном этом надежды улыбка 
на бледных губах проступает, и совесть остра. 

Полночные их силуэты пугают загадкой. 
С фортуны не спросишь - она свои тайны хранит. 
И рано еще упиваться победою сладкой, 
еще до рассвета далече... И сердце щемит.

1990


        Перед телевизором

Слишком много всяких танков, всяких пушек и солдат.
И военные оркестры слишком яростно гремят,
и седые генералы, хоть и сами пули льют, -
но за скорые победы с наслажденьем водку пьют.
Я один. А их так много, и они горды собой,
и военные оркестры заглушают голос мой.

1983

Comments

[dzed-list.livejournal.com]

Спасибо.
"Давайте придумаем деспота..." Это про нас!!! Один к одному.