sulerin | (no subject)

Глава МИД Эстонии Урмас Паэт на "Эхе Москвы"
http://echo.msk.ru/programs/beseda/616438-echo/

"Н.КОСТИЦИНА: Одним из камней преткновения между нашими странами являются медленные темпы процесса натурализации в Эстонии и проблема неграждан.
У.ПАЭТ: Да, это, действительно, так. Что если смотреть на цифры, то немножко больше, чем 100 тысяч людей в Эстонии, которые не имеют гражданства никакого государства, но они имеют постоянные виды на жительство. Но здесь это проблематика не такая простая. В общем, большинство этих людей - они говорят, что и так хорошо. Что они с такими документами, в общем, получают больше, чем с паспортом Эстонии или, например, паспортом России. Один пример. Эстонские граждане с эстонским паспортом, когда они хотят путешествовать в Россию, они должны получить визу. Российские граждане - конечно, они должны получить визу, если они хотят путешествовать, например, в Европе, в странах Шенгена. Люди, которые не имеют гражданства, они имеют особый документ и они имеют тоже постоянный вид на жительство - они могут, например, путешествовать без виз как в Россию, так и в Европу. Они не должны служить ни в эстонской армии, ни в российской армии. Так что если смотреть на такую практическую ситуацию, то очень много и большинство этих людей говорят, что они не нуждаются ни в каком паспорте государства, и это очень удобно, и это ситуация такова и сейчас. Так что в этом плане особенно после того, как Россия год назад приняла решение о том, что и люди без гражданства, имеющие постоянный вид на жительство в Эстонии, могут приезжать в Россию без виз, после того темпы натурализации тормозились, потому что люди просто по прагматическим причинам нашли, что это самая лучшая ситуация.
Н.КОСТИЦИНА: Как вы прокомментируете информацию, которая появилась на сайте МГИМО буквально на днях в спецвыпуске. Глава администрации президента РФ и председатель исторической комиссии Сергей Нарышкин сообщил, я цитирую: «Эстония, отрицая результаты Второй Мировой войны, претендует на часть Псковской и Ленинградской областей. В частности, на Печору и Ивангород».
У.ПАЭТ: Мы, действительно, тоже читали эту информацию. Я был полностью удивлен: как это возможно, что на официальном сайте может что-то такое быть? Ведь и наши российские коллеги очень хорошо знают, что уже в 2005 году Эстония и Россия подписали договор о границе, где мы зафиксировали границу почти там, где это есть и сейчас в природе. И наши коллеги тоже очень хорошо знают, что после того эстонский парламент ратифицировал этот договор, сказал очень ясно, что эти договоры о границе, эти новые договоры не меняют договоры, которые мы имели в истории. И тоже эстонский президент принял решение, что, действительно, мы готовы, что эти договоры о границе вступят в силу. Так что все органы власти в Эстонии, правительство, парламент, президент ясно высказались, что Эстония акцептирует результаты переговоров с Россией о границе, что мы акцептируем эту границу, как это в договоре о границе. Так что, действительно. Я вполне удивлен, что, зная все это, все-таки, такая информация может быть на каком-то официальном сайте. Так что, коротко говоря: нет, мы не имеем территориальных претензий.
Н.КОСТИЦИНА: Понятно. Вопрос о воинских захоронениях. То есть вот тоже вопрос, который не решается в течение уже долгого времени. Можно ли надеяться - и об этом спрашивают наши слушатели – на подписание в каком-то, не знаю, ближайшем будущем межправительственного соглашения о воинских захоронениях?
У.ПАЭТ: В общем, тоже начались переговоры с нашими российскими партнерами о том, чтобы приготовить такой договор. Так что, действительно, проект такого договора в процессе переговоров. Но в практике я тоже, в общем, не вижу крупных проблем с этим, например. И в течение последнего года случайно еще нашлись гробы солдат, которые погибли в течение Второй Мировой войны. Российская сторона была заинтересована получить эти останки. Мы их передали. Так что, я думаю, что и без этого договора, все-таки, можно организовать вопросы так, что проблем не должно быть.
Н.КОСТИЦИНА: Какова позиция сейчас Эстонии по Норд-Стрим, Североевропейскому газопроводу? Поскольку общественные слушания уже прошли в тех странах, в водах которых... Как это сказать?
У.ПАЭТ: В экономических зонах этих государств.
Н.КОСТИЦИНА: Да. Вот какова позиция Эстонии? Во-первых, проходили ли общественные слушания? И изменилась ли позиция Эстонии?
У.ПАЭТ: В общем, наша позиция не изменилась. И наша позиция такова, что, все-таки, мы на позиции, что Балтийское море - не самое правильное место для такого крупного строительства. Так что наша основная проблема, все-таки, связана с экологией. Ведь мы все знаем, что уже 30%, специалисты говорят, из Балтийского моря уже умерло, Балтийское море максимум 80 метров глубиной. Так что, в этом плане невозможно сравнивать экологию или ситуацию в Балтийском море, например, с ситуацией в Черном море или в Норвежском море, где, действительно, очень много труб находится. Это займет 35 лет, чтобы заменить всю воду в Балтийском море. Так что это очень длинный процесс, если что-то случится. И строить больше чем тысячу километров такую серьезную инфраструктуру в море – это крупная работа. И риски останутся высокими. Так что, для нас, все-таки, самый проблематичный вопрос - это экологическая ситуация и риски в Балтийском море. Так что, конечно, до сих пор мы, все-таки, до конца не понимаем, почему не было возможным начать этот проект на суше, где и находятся до сих пор тоже очень крупные трубы между Россией и Европой.
Н.КОСТИЦИНА: Я напоминаю, что в студии «Эха Петербурга» министр иностранных дел Эстонии Урмас Паэт, и хотелось бы вторую часть нашего разговора посвятить следующей теме. Мы встречаемся с вами перед годовщиной начала Второй Мировой войны, и перед этим была годовщина пакта Молотова-Риббентропа. 23 числа в Эстонии, в частности, прошел день памяти жертв тоталитарных и авторитарных режимов. Кстати, как он прошел? Можете рассказать?
У.ПАЭТ: Это был, действительно, очень специальный и в то же время очень серьезный день. Но тоже очень эмоциональный день. Ведь 20 лет тоже 23-го августа 1989 года была очень длинная цепь через балтийские страны, встали от Вильнюса около 600 километров, около 2 миллионов человек встали рядом в цепь, чтобы высказаться о том, что Эстония, Латвия, Литва хотят свою свободу обратно. И это что было в истории уже 70 лет назад, подписание пакта Молотова-Риббентропа, особенно так называемые секретные протоколы, когда Советский Союз и Германия рисовали новые карты Европы о том, какие страны должны принадлежать Советскому Союзу или Германии. Действительно, это очень трагический день в нашей истории, как мы сегодня знаем, все-таки. И после подписания такого пакта началась тоже война между Советским Союзом и Германией. И после этих трагических событий, все-таки, очень долгое время очень многие государства и нации, и после того не получили обратно свою свободу. Сотни, тысячи людей погибли в этих репрессиях и после войны, так что, действительно, это соглашение, эти секретные договоры влияли очень трагично и на Эстонию, и на другие общества.
Н.КОСТИЦИНА: Эстония подписала резолюцию Парламентской Ассамблеи ОБСЕ - ну, об этом много говорилось у нас в России, и об этом говорилось, я думаю, и в Эстонии - но, в частности, в России считается, что подписание этой резолюции... В этой резолюции, вернее, содержится умаление роли Советского Союза в победе над фашистской Германией.
У.ПАЭТ: Ну, я уверен, что такая интерпретация - это неправильно. Никто в Эстонии не на позиции, что Советский Союз не играл бы очень важную роль в борьбе с нацизмом, что, наконец, один ужасный режим в Европе закончился. И, конечно, роль Советского Союза в этом плане очень великая, никто не скажет ничего другого по этому поводу. Что касается того, что если смотреть с точки зрения человека, то, к сожалению, нет большой разницы, кто убил твоих родителей, кто посылал твоих родителей либо в Сибирь в лагеря, либо в концлагеря в Германии. Так что, к сожалению, действительно, режимы как нацистской Германии, так и сталинистского Советского Союза делали преступления на территории Эстонии. Так что люди в Эстонии страдали об обоих режимов - от нацистской Германии, когда Эстония была под оккупацией нацистской Германии в течение Второй Мировой войны, но и от сталинских репрессий. Так что в этом плане, личном плане трагедия та самая. Здесь нет большой разницы, кто был преступником и убийцей.
Н.КОСТИЦИНА: В день восстановления независимости Эстонии ваш президент Томас Хендрик Ильвес выступил с речью, на которую обратили внимание журналисты, в которой заметил, что «в оправдание неудач в нашей стране, в Эстонии, - я цитирую слова вашего президента, - часто приводятся события сложного прошлого. Эти отговорки не действуют на 18-летних и более молодых людей - они знают только то государство, которое создали мы. Молодые не сопоставляют Эстонию с ужасом Советского Союза. Шкалой сравнения для них являются страны, подобные нашей и личные ценности».
У.ПАЭТ: Ну это есть так, что, все-таки, действительно история, особенно второй половины XX века была очень сложная для очень многих фамилий в Эстонии, для очень многих людей. Но, все-таки, надо идти дальше, надо смотреть на будущее, надо принимать сегодня решения, которые имеют влияние на будущее, на эти новые поколения. Так что я соглашусь с тем, что сказал президент.
Н.КОСТИЦИНА: Далее еще тема, которую хотелось бы затронуть. Вот буквально сегодня я нашла информацию о законопроекте, который готовится в Эстонии. Я цитирую, и это даже цитируют на сайте Министерства иностранных дел. В частности, вопрос законопроекта о государственном языке: «Появившийся недавно в открытом доступе законопроект о государственном языке в очередной раз иллюстрирует главное направление мысли эстонских законотворцев, развитие которой не только не снимает существующих проблем в этой сфере и в обществе в целом, но и усиливает дискриминацию проживающего в Эстонии русскоговорящего меньшинства. По данным МИД, законопроект предусматривает, в частности, расширение полномочий языковой инспекции, печально известной своими набегами на русскоязычные школы и учреждения культуры. И запрет госслужащим и социальным работникам в том числе в местах компактного проживания национальных меньшинств, общаться между собой и выступать перед публикой на ином, кроме эстонского, языке».
У.ПАЭТ: Ну, не слишком много правды в этом сообщении. Никто не заставляет, например, русских говорить друг с другом на других языках, если они хотят говорить друг с другом на русском языке. Так что, в этом плане опять, к сожалению, это часть какой-то пропаганды. Действительно, есть законопроекты изменить что-то в этом законе, найти все технические изменения. Никаких таких каких-то новых крупных изменений не будет. В то же время мы, в общем, имеем в Эстонии вообще дискуссию: нуждаемся мы 18 лет после того, когда мы получили свою независимость обратно, нуждаемся ли мы вообще в таком законе? - и такая дискуссия идет. Так что, конечно... Эстонская, в общем, здравая мысль власти, и никто не заставляет никто говорить друг с другом так, что это как-то ненормально. Так что, опять, эта новость или эти комментарии в этом плане не слишком адекватные. Я думаю, что в некоторых регионах в Эстонии проблема наоборот, и здесь тоже объективные причины. Например, в городе Нарве, где 97% русские или другие национальности, но которые говорят по-русски – там и до сих пор очень сложно, например, для эстонцев говорить на эстонском языке. Ну, это тоже понятно, что если люди живут ежедневно, например, в Нарве среди других русских или русскоязычных людей, то, конечно, даже если они учат эстонский язык в школе, практики нет. И это тоже все отлично понимают. Так что это немножко тоже жаль, что все время мы через некоторое время читаем такие комментарии или новости. И я думаю, что самая лучшая вещь и для людей из Санкт-Петербурга, из Москвы и других - это приезжайте в Эстонию, смотрите своими глазами, что происходит, как много и где вы можете общаться на русском языке свободно. Что никаких каких-то художественных лимитов для этого нет. Так что, приезжайте, смотрите своими глазами и тогда сравнивайте с тем, что вы читаете на таких сайтах.
Н.КОСТИЦИНА: Ну, я не могу не спросить в заключении. Вы – выпускник Тартуского университета. Все выпускники Тартуского университета хорошо говорят по-русски?
У.ПАЭТ: Во-первых, я не уверен, что я говорю хорошо по-русски. Потому что практики не хватает. Но я учил русский язык не в Тартуском университете, но в школе, потому что я еще это поколение, когда мы в советское время - тоже у нас было 6 или даже 7 уроков русского языка каждую неделю в школе с первого класса. Конечно, я сегодня доволен, что я могу читать и говорить, и понимаю. И можно сказать, что и сегодня в Эстонии и новое поколение имеет очень высокий интерес, чтобы учить русский язык. В очень многих регионах и школах русский язык – уже второй иностранный язык после английского. Так что, я думаю, что это, в общем, тоже естественный натуральный процесс. Если в Эстонии живут очень многие люди, для кого первый язык - русский язык, и наш сосед - тоже Россия, то, я думаю, что это мудро, что люди понимают, о чем эти люди говорят, которые наши соседи."