(no subject)
Aug. 30th, 2011 09:30 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sulerin30 августа - Международный день жертв насильственных исчезновений.
То, что одной из стран, где часто происходят насильственные исчезновения людей, является Россия, пояснять не требуется. Об этом свидетельствует и практика ЕСПЧ.
http://www.memo.ru/2011/07/05/p1.html
"Похищения и насильственные исчезновения жителей Северного Кавказа". По данным "Мемориала".
"Похищения и насильственные исчезновения людей по-прежнему остаются одной из распространенных форм грубейших нарушений прав человека на Северном Кавказе. Обстоятельства подавляющей части похищений, происходящих на Северном Кавказе в течение последних десяти лет, ясно указывают на причастность к их совершению сотрудников государственных силовых ведомств. За эти годы сложилась целая система незаконного насилия, включающая в себя как неотъемлемые элементы - практику похищений людей, содержания их в незаконных секретных тюрьмах и осуществление внесудебных казней части похищенных. Часто в конкретных случаях мы не знаем, представители какого именно из этих ведомств похитили человека. В таком случае мы употребляем слово «силовики», имея в виду сотрудников неустановленного силового ведомства.
Похищенным мы называем человека, насильственно уведенного или увезенного, чаще всего - вооруженными людьми в камуфляже, нередко в масках. Похитителями мы считаем тех, кто не предъявляет документы о своей принадлежности к официальным структурам, равно как и документы, на основании которых человека задерживают - ни ему, ни его родственникам. Они не говорят, куда он будет доставлен, и, как правило, не ставят в известность о своих действиях местные органы внутренних дел. Похищенного, как правило, помещают в места, не предназначенные для содержания задержанных, или не оформляют в соответствии с законом. Налицо все признаки преступления, подпадающего под статью 126 Уголовного кодекса РФ – «похищение человека». Когда похищенный отсутствует длительное время или же исчезает бесследно – в таком случае мы говорим о нём как об исчезнувшем или пропавшем без вести.
Сведения о похищениях и насильственных исчезновениях, которыми располагают правозащитники, заведомо неполны в силу ограниченных возможностей – мы не можем проводить мониторинг на всей территории Северного Кавказа. Кроме того, в некоторых регионах документация всех подобных преступлений просто невозможна из-за царящей там атмосферы страха. Поэтому можно полагать, что мы фиксируем лишь «надводную часть айсберга» общего количества похищений.
Часто объектом похищений становятся люди, исповедующие фундаменталистское направление ислама (салафизм), приверженцы которого уже вполне открыто преследуются государством. Вероятно, что силовики похищают подозреваемых в причастности к НВФ, либо предполагаемых обладателей информации об НВФ, либо родственников членов НВФ. Мы не утверждаем, что все похищенные люди не имеют отношения к вооруженному подполью. Однако их вина не доказана, более того, им вообще не предъявлялось официальное обвинение. Таким образом, государство вместо законных методов борьбы с преступностью использует методы государственного террора, становясь на один уровень с теми, против кого оно борется.
Похищения совершают сотрудники как местных, так и федеральных силовых структур. Ряд похищений проходит по классическому «чеченскому сценарию», когда вооруженные люди в масках врываются в дом и уводят нужного им человека. Однако многие похищения производятся очень «профессионально»: человек выходит из дома и не возвращается, или потом его обнаруживают убитым. Примеры и первой, и второй категории приведены в этом небольшом досье.
Расследование государством похищений и безвестных исчезновений жителей Северного Кавказа крайне неэффективно. В Чечне и Дагестане у родственников похищенных в первые дни часто даже не принимают заявления о преступлении, а затем следственные органы откровенно саботируют расследование. Надо отметить, что и в других регионах России, где в 2010-2011 году похищали людей, следствие было так же неэффективно, как и на Кавказе. Во многих случаях, когда правозащитники, потерпевшие или их представители получают доступ к материалам уголовных дел, возбужденным по фактам таких похищений и исчезновений, очевидным образом открывается картина имитации расследования вместо реальной работы следственных органов.
По-видимому, существует негласная, никак документально не оформленная соответствующая установка, и в случаях, когда следователь начинает предпринимать слишком большие усилия по раскрытию такого преступления, начальство сверху указывает ему на неуместность подобного рвения.
Кроме того, в тех случаях, когда появляются серьёзные основания полагать, что в похищении замешаны сотрудники ФСБ или военные, то в отношении них проводить следственные действия могут только органы военной юстиции. Однако как правило, эти органы отказываются принимать к своему производству подобные дела, ссылаясь на «отсутствие бесспорных доказательств причастности военнослужащих к совершению преступления». Но найти такие «бесспорные доказательства» без допросов военных или сотрудников ФСБ практически невозможно. Получается замкнутый круг.
В конце концов для тех, кто «не понял» и начал слишком активно пытаться противостоять практике похищений, есть и другие «возможности объяснить». Так, в Ингушетии в 2004 году был похищен и бесследно исчез заместитель прокурора РИ Рашид Оздоев, который за несколько дней до этого подал рапорт на имя генерального прокурора РФ, директора ФСБ и начальника УФСБ по РИ о случаях нарушения прав человека, включая и похищения людей, в которых есть основания полагать участие представителей государства.
В Чечне же сотрудники следственного Комитета при прокуратуре РФ изначально поставлены в условия, когда они не могут полноценно расследовать подобные преступления – органы МВД по Чеченской Республике с ними абсолютно не считаются, их поручения злостно не выполняются. Следователи подчас прямо говорят потерпевшим, что не будут даже пытаться допрашивать предполагаемых участников похищений, так как это может грозить им тяжкими последствиями, вплоть до угрозы жизни и здоровью.
Очевидно, что расследовать массовые и систематические преступления, совершаемые представителями силовых органов, следственные органы могут лишь при условии наличия на то политической воли у руководства страны."
Вот ещё несколько недавних случаев:
4 августа 2011 года после 22:00 в ст. Орджоникидзевская (Слепцовская) Сунженского района Республики Ингушетия на ул. Кавказская неизвестными вооружёнными людьми был похищен местный житель Ваха Джабраилович Жовбатыров, 1990 г.р., живущий в д. 40 на этой улице.
По словам родителей, Ваха вышел из дома и пошёл в находящуюся неподалёку мечеть на ночную молитву. По словам очевидцев, в конце ул. Кавказская, на пересечении с ул. Грозненская, стояли два белых микроавтобуса «Газель», в которых находились вооружённые люди в камуфляжной форме и в масках. Когда Ваха поравнялся с этими машинами, неизвестные схватили его, несколько раз ударили прикладами автоматов. Ваха пытался вырваться, тогда его ударили о кирпичный забор, и он потерял сознание. Молодого мужчину затащили в одну из «Газелей» и увезли в неизвестном направлении.
Днём на ул. Кавказская сотрудники неустановленной силовой структуры проводили операцию по проверке паспортного режима. Силовики, проверявшие документы, приехали на машинах «Газель» и «Урал». По словам родителей Жовбатырова, весь квартал был оцеплен. Силовики не представились, некоторых молодых местных жителей и их документы фотографировали (среди них оказался и Ваха Жовбатыров). Сотрудники Сунженского РОВД прибыли на место проведения спецмероприятий, но в проверке не участвовали. После того, как офицер, руководивший группой неизвестных силовиков, показал им какие-то документы, они уехали.
После похищения Вахи Жовбатырова его родные обратились в ОВД Сунженского района, в Совет Безопасности РИ, к уполномоченному по правам человека в РИ и в правозащитные организации. По состоянию на 8 августа, установить местонахождение Вахи Жовбатырова не удалось.
http://www.memo.ru/hr/hotpoints/caucas1/msg/2011/08/m257751.htm
23 августа 2011 года, около 18:00, в ст. Орджоникидзевская Сунженского района Республики Ингушетия, предположительно сотрудниками силовой структуры, похищены двое местных жителей Акроман Салманович Угурчиев, 1984 г.р., проживающий по адресу: ул. Грозненская, 10, и Умалат Баширович Берсанов, 1978 г.р., проживающий по адресу: ул. Суворова, 2 «б».
Угурчиев и Берсанов были похищены на ул. Суворова, возле дома Берсановых. В этот день Акроман пришёл к Умалату договориться о покупке автомобиля. Случайные свидетели сообщают, что в момент разговора к ним подъехали два белых микроавтобуса «Газель» (регистрационный номер одного из них – 491) и «Лада-Приора» стального цвета с номером, начинающимся на цифру «2»; стёкла в машинах были тонированы. Из машин выбежали вооружённые люди в военной форме, большинство – в масках. Они закричали: «Стоять!». После чего Умалат сразу лёг на землю, а Акромана, который не успел отреагировать на происходящее, ударили чем-то тяжёлым по голове. От удара он потерял сознание и его сразу же отнесли в микроавтобус. Лежащего на земле Умалата, несколько раз ударили и посадили в тот же микроавтобус. Похищенных увезли в сторону ул. Рабочая. На месте, где лежали Берсанов и Угручиев, осталась лужа крови.
Обращение родственников в правоохранительные органы не помогло прояснить обстоятельства похищения и установить местонахождение похищенных. По состоянию на 25 августа о судьбе Акромана Угурчиева и Умалата Берсанова ничего не известно.
http://www.memo.ru/2011/08/25/2508111.html
Европейский Суд впервые применил Правило 39 (обеспечительные меры) в делах о похищении людей на Северном Кавказе
29 июля 2011 года Европейский Cуд по правам человека впервые в своей практике по Северному Кавказу применил Правило 39 Регламента Суда в деле о похищении неизвестными вооружёнными людьми жителя г. Грозного Тамирлана Сулейманова.
Согласно этому правилу, Суд может указать государству-ответчику в срочном порядке принять конкретные меры, в данном случае – направленные на обеспечение безопасности сына заявителя.
Правозащитный центр «Мемориал» сообщал ранее о похищении Сулейманова 9 мая 2011 года.
24 мая ПЦ «Мемориал» направил в Европейский Суд жалобу от имени отца похищенного, а также запрос о применении 39 Правила.
26 июля с учётом появления дополнительной информации ПЦ «Мемориал» отправил ещё один запрос о применении 39 Правила. Согласно новым сведениям, Сулейманов предположительно находится на «базе», подведомственной ОВД Курчалоевского района Чечни в с. Ялхой-Мохк.
Европейский Суд запросил у правительства РФ комментарий по поводу вероятности нахождения Сулейманова на этой «базе» и, не получив исчерпывающего ответа, применил Правило 39. В частности, Cуд указал обеспечить следственным органам ЧР полный доступ ко всем помещениям «базы» в с. Ялхой-Мохк.
Суд также указал, что необходимо принять меры, чтобы установить, содержится ли (содержался ли ранее) Сулейманов в этом месте. Правительство РФ должно предоставить полную документацию об исполнении этого указания до 2 августа 2011 года.
http://www.memo.ru/2011/08/01/0108111.html
То, что одной из стран, где часто происходят насильственные исчезновения людей, является Россия, пояснять не требуется. Об этом свидетельствует и практика ЕСПЧ.
http://www.memo.ru/2011/07/05/p1.html
"Похищения и насильственные исчезновения жителей Северного Кавказа". По данным "Мемориала".
"Похищения и насильственные исчезновения людей по-прежнему остаются одной из распространенных форм грубейших нарушений прав человека на Северном Кавказе. Обстоятельства подавляющей части похищений, происходящих на Северном Кавказе в течение последних десяти лет, ясно указывают на причастность к их совершению сотрудников государственных силовых ведомств. За эти годы сложилась целая система незаконного насилия, включающая в себя как неотъемлемые элементы - практику похищений людей, содержания их в незаконных секретных тюрьмах и осуществление внесудебных казней части похищенных. Часто в конкретных случаях мы не знаем, представители какого именно из этих ведомств похитили человека. В таком случае мы употребляем слово «силовики», имея в виду сотрудников неустановленного силового ведомства.
Похищенным мы называем человека, насильственно уведенного или увезенного, чаще всего - вооруженными людьми в камуфляже, нередко в масках. Похитителями мы считаем тех, кто не предъявляет документы о своей принадлежности к официальным структурам, равно как и документы, на основании которых человека задерживают - ни ему, ни его родственникам. Они не говорят, куда он будет доставлен, и, как правило, не ставят в известность о своих действиях местные органы внутренних дел. Похищенного, как правило, помещают в места, не предназначенные для содержания задержанных, или не оформляют в соответствии с законом. Налицо все признаки преступления, подпадающего под статью 126 Уголовного кодекса РФ – «похищение человека». Когда похищенный отсутствует длительное время или же исчезает бесследно – в таком случае мы говорим о нём как об исчезнувшем или пропавшем без вести.
Сведения о похищениях и насильственных исчезновениях, которыми располагают правозащитники, заведомо неполны в силу ограниченных возможностей – мы не можем проводить мониторинг на всей территории Северного Кавказа. Кроме того, в некоторых регионах документация всех подобных преступлений просто невозможна из-за царящей там атмосферы страха. Поэтому можно полагать, что мы фиксируем лишь «надводную часть айсберга» общего количества похищений.
Часто объектом похищений становятся люди, исповедующие фундаменталистское направление ислама (салафизм), приверженцы которого уже вполне открыто преследуются государством. Вероятно, что силовики похищают подозреваемых в причастности к НВФ, либо предполагаемых обладателей информации об НВФ, либо родственников членов НВФ. Мы не утверждаем, что все похищенные люди не имеют отношения к вооруженному подполью. Однако их вина не доказана, более того, им вообще не предъявлялось официальное обвинение. Таким образом, государство вместо законных методов борьбы с преступностью использует методы государственного террора, становясь на один уровень с теми, против кого оно борется.
Похищения совершают сотрудники как местных, так и федеральных силовых структур. Ряд похищений проходит по классическому «чеченскому сценарию», когда вооруженные люди в масках врываются в дом и уводят нужного им человека. Однако многие похищения производятся очень «профессионально»: человек выходит из дома и не возвращается, или потом его обнаруживают убитым. Примеры и первой, и второй категории приведены в этом небольшом досье.
Расследование государством похищений и безвестных исчезновений жителей Северного Кавказа крайне неэффективно. В Чечне и Дагестане у родственников похищенных в первые дни часто даже не принимают заявления о преступлении, а затем следственные органы откровенно саботируют расследование. Надо отметить, что и в других регионах России, где в 2010-2011 году похищали людей, следствие было так же неэффективно, как и на Кавказе. Во многих случаях, когда правозащитники, потерпевшие или их представители получают доступ к материалам уголовных дел, возбужденным по фактам таких похищений и исчезновений, очевидным образом открывается картина имитации расследования вместо реальной работы следственных органов.
По-видимому, существует негласная, никак документально не оформленная соответствующая установка, и в случаях, когда следователь начинает предпринимать слишком большие усилия по раскрытию такого преступления, начальство сверху указывает ему на неуместность подобного рвения.
Кроме того, в тех случаях, когда появляются серьёзные основания полагать, что в похищении замешаны сотрудники ФСБ или военные, то в отношении них проводить следственные действия могут только органы военной юстиции. Однако как правило, эти органы отказываются принимать к своему производству подобные дела, ссылаясь на «отсутствие бесспорных доказательств причастности военнослужащих к совершению преступления». Но найти такие «бесспорные доказательства» без допросов военных или сотрудников ФСБ практически невозможно. Получается замкнутый круг.
В конце концов для тех, кто «не понял» и начал слишком активно пытаться противостоять практике похищений, есть и другие «возможности объяснить». Так, в Ингушетии в 2004 году был похищен и бесследно исчез заместитель прокурора РИ Рашид Оздоев, который за несколько дней до этого подал рапорт на имя генерального прокурора РФ, директора ФСБ и начальника УФСБ по РИ о случаях нарушения прав человека, включая и похищения людей, в которых есть основания полагать участие представителей государства.
В Чечне же сотрудники следственного Комитета при прокуратуре РФ изначально поставлены в условия, когда они не могут полноценно расследовать подобные преступления – органы МВД по Чеченской Республике с ними абсолютно не считаются, их поручения злостно не выполняются. Следователи подчас прямо говорят потерпевшим, что не будут даже пытаться допрашивать предполагаемых участников похищений, так как это может грозить им тяжкими последствиями, вплоть до угрозы жизни и здоровью.
Очевидно, что расследовать массовые и систематические преступления, совершаемые представителями силовых органов, следственные органы могут лишь при условии наличия на то политической воли у руководства страны."
Вот ещё несколько недавних случаев:
4 августа 2011 года после 22:00 в ст. Орджоникидзевская (Слепцовская) Сунженского района Республики Ингушетия на ул. Кавказская неизвестными вооружёнными людьми был похищен местный житель Ваха Джабраилович Жовбатыров, 1990 г.р., живущий в д. 40 на этой улице.
По словам родителей, Ваха вышел из дома и пошёл в находящуюся неподалёку мечеть на ночную молитву. По словам очевидцев, в конце ул. Кавказская, на пересечении с ул. Грозненская, стояли два белых микроавтобуса «Газель», в которых находились вооружённые люди в камуфляжной форме и в масках. Когда Ваха поравнялся с этими машинами, неизвестные схватили его, несколько раз ударили прикладами автоматов. Ваха пытался вырваться, тогда его ударили о кирпичный забор, и он потерял сознание. Молодого мужчину затащили в одну из «Газелей» и увезли в неизвестном направлении.
Днём на ул. Кавказская сотрудники неустановленной силовой структуры проводили операцию по проверке паспортного режима. Силовики, проверявшие документы, приехали на машинах «Газель» и «Урал». По словам родителей Жовбатырова, весь квартал был оцеплен. Силовики не представились, некоторых молодых местных жителей и их документы фотографировали (среди них оказался и Ваха Жовбатыров). Сотрудники Сунженского РОВД прибыли на место проведения спецмероприятий, но в проверке не участвовали. После того, как офицер, руководивший группой неизвестных силовиков, показал им какие-то документы, они уехали.
После похищения Вахи Жовбатырова его родные обратились в ОВД Сунженского района, в Совет Безопасности РИ, к уполномоченному по правам человека в РИ и в правозащитные организации. По состоянию на 8 августа, установить местонахождение Вахи Жовбатырова не удалось.
http://www.memo.ru/hr/hotpoints/caucas1/msg/2011/08/m257751.htm
23 августа 2011 года, около 18:00, в ст. Орджоникидзевская Сунженского района Республики Ингушетия, предположительно сотрудниками силовой структуры, похищены двое местных жителей Акроман Салманович Угурчиев, 1984 г.р., проживающий по адресу: ул. Грозненская, 10, и Умалат Баширович Берсанов, 1978 г.р., проживающий по адресу: ул. Суворова, 2 «б».
Угурчиев и Берсанов были похищены на ул. Суворова, возле дома Берсановых. В этот день Акроман пришёл к Умалату договориться о покупке автомобиля. Случайные свидетели сообщают, что в момент разговора к ним подъехали два белых микроавтобуса «Газель» (регистрационный номер одного из них – 491) и «Лада-Приора» стального цвета с номером, начинающимся на цифру «2»; стёкла в машинах были тонированы. Из машин выбежали вооружённые люди в военной форме, большинство – в масках. Они закричали: «Стоять!». После чего Умалат сразу лёг на землю, а Акромана, который не успел отреагировать на происходящее, ударили чем-то тяжёлым по голове. От удара он потерял сознание и его сразу же отнесли в микроавтобус. Лежащего на земле Умалата, несколько раз ударили и посадили в тот же микроавтобус. Похищенных увезли в сторону ул. Рабочая. На месте, где лежали Берсанов и Угручиев, осталась лужа крови.
Обращение родственников в правоохранительные органы не помогло прояснить обстоятельства похищения и установить местонахождение похищенных. По состоянию на 25 августа о судьбе Акромана Угурчиева и Умалата Берсанова ничего не известно.
http://www.memo.ru/2011/08/25/2508111.html
Европейский Суд впервые применил Правило 39 (обеспечительные меры) в делах о похищении людей на Северном Кавказе
29 июля 2011 года Европейский Cуд по правам человека впервые в своей практике по Северному Кавказу применил Правило 39 Регламента Суда в деле о похищении неизвестными вооружёнными людьми жителя г. Грозного Тамирлана Сулейманова.
Согласно этому правилу, Суд может указать государству-ответчику в срочном порядке принять конкретные меры, в данном случае – направленные на обеспечение безопасности сына заявителя.
Правозащитный центр «Мемориал» сообщал ранее о похищении Сулейманова 9 мая 2011 года.
24 мая ПЦ «Мемориал» направил в Европейский Суд жалобу от имени отца похищенного, а также запрос о применении 39 Правила.
26 июля с учётом появления дополнительной информации ПЦ «Мемориал» отправил ещё один запрос о применении 39 Правила. Согласно новым сведениям, Сулейманов предположительно находится на «базе», подведомственной ОВД Курчалоевского района Чечни в с. Ялхой-Мохк.
Европейский Суд запросил у правительства РФ комментарий по поводу вероятности нахождения Сулейманова на этой «базе» и, не получив исчерпывающего ответа, применил Правило 39. В частности, Cуд указал обеспечить следственным органам ЧР полный доступ ко всем помещениям «базы» в с. Ялхой-Мохк.
Суд также указал, что необходимо принять меры, чтобы установить, содержится ли (содержался ли ранее) Сулейманов в этом месте. Правительство РФ должно предоставить полную документацию об исполнении этого указания до 2 августа 2011 года.
http://www.memo.ru/2011/08/01/0108111.html
