(no subject)

[sulerin]

"Школа как геополитический объект: ценен ли для нас латвийский опыт?"
Виктор Денисенко

http://www.geopolitika.lt/?artc=4617

"Напряжённость и чувство неудовлетворённости между Литвой и Польшей всё растёт. После нерешённого вопроса написания имён и фамилий и скандала с двуязычными табличками в Шальчининкском районе ещё одним раздражителем двусторонних отношений стал принятый в середине марта новый Закон об образовании. расширяющий роль литовского языка в школах национальных меньшинств. Этот закон в своих выступлениях охотно используют и представляющие инитересы национальных меньшинств местные политики, и польские политические деятели.
По новому Закону об образовании, вступающему в силу с июля, на литовском языке в школах национальных меньшинств должны проводиться уроки, связанные с географией и историей Литвы, и основы гражданственности. Раньше в школах такого типа на литовском проходили только сами уроки литовского.
Авторы и сторонники нового Закона об образовании утверждают, что изменения могли бы дать возможность новым поколениям представителей национальных меньшинств успешнее интегрироваться в литовское общество, улучшить знания языка и приобрести больше конкурентного потенциала, поступая в высшие учебные заведения и утверждаясь на рынке труда. Противники изменений в законе полагают, что за красивыми формулировками скрывается стремление насильно ассимилировать новое поколение, загубить идею школ национальных меньшинств.
Литовская ситуация не уникальна. В поисках подобного примера конфронтации не нужно идти далеко - в этом аспекте нам может быть интересен опыт соседней Латвии. Где реформа школ национальных меньшинств (большей частью русских) также вызвала негодование местных политиков, представляющих русскую общину, и бурную реакцию Москвы.
Идея о двуязычных школах национальных меньшинств в Латвии лелеялась с середины последнего десятилетия прошлого века. Ещё в 1995 году были приняты поправки к латвийскому закону об образовании: согласно им в школах национальных меньшинств с 1 по 9 классы на государственном латышском языке должны были преподаваться два предмета, а с 10 по 12 классы - три. Однако наибольшее несогласие вызвала так называемая реформа 2004 года, по которой в школах национальных меньшинств начиная с 10 класса 60 процентов предметов должны были изучаться на латышском языке и только 40 процентов на языке национального меньшинства. Аргумент для введения такой пропорции был примерно таким же, какой теперь приводится и в Литве - увеличить конкурентоспособность абитуриентов из школ национальных меньшинств.
Реформа 2004 года вызвала яростное сопротивление местной общины русскоговорящих латвийских граждан (и неграждан). Вопросом школ как картой в политической игре в первую очередь воспользовалось политическое движение "ЗаПЧЕЛ" ("За права человека в единой Латвии), помогая своим активистам организовывать многочисленные протестные акции. Был выдвинут в противостояние реформе девиз: "Русские школы - наш Сталинград!" (напоминая о Сталинградской битве Второй мировой войны). Кроме этого, противники реформы много говорили о "насильственной ассимиляции" и намерении инициаторов реформы сломать "хребет русской культуре" в Латвии.
Вопрос о судьбе русских школ был использован и в геополитических играх России. Для Москвы это был хороший предлог подкрепить свои заявления о том, что в Латвии нарушаются права человека, что это "фашистское государство" и так далее. Такая реакция не удивительна, так как школа может быть значительным геополитическим фактором. К примеру, Россия так и смотрит на школы с русским языком обучения в бывших советских республиках. Они являутся частью концепции так называемого "Русского мира", по которой все те, для кого русский язык и культура - родные, составляют единую геополитическую сеть, раскинутую далеко за границы России. Эта сеть может и должна стать проводником идей, интересов и влияния Москвы (хотя трудно сказать, как эта идея в действительности может быть эффективной).
Кстати, проведённая в Латвии реформа на деле не является однозначной. Её противники, кроме заявлений пропагандистского характера, имеют и несколько серьёзных аргументов. Ярые оппоненты реформы Валерий Бухвалов и Яков Плинер в своей работе "Реформа школ национальных меньшинств в Латвии: анализ, оценка, перспективы" (2008) показывают, что теперь, когда 60 процентов предметов изучаются на латышском языке, для учеников школ национальных меньшинств значительно увеличилась учебная нагрузка, они дольше готовят домашние задания. Кроме того, немалая часть учеников труднее осваивает язык обучения, не все могут понять материалы урока. В.Бухвалов и Я.Плинер утверждают, что результаты окончания экзаменов в 9 классе показывают, что фактически половина учеников школ с русским языком обучения недостаточно хорошо знает латышский язык.
Интересно то, что даже противники реформы вынуждены констатировать, что проблема изучения латышского языка среди учеников школ национальных меньшинств существует. Как известно, Латвия выбрала довольно радикальный способ решения этой проблемы, увеличив с 10 класса долю латышского языка в учебном процессе до 60 процентов. Однако, что бы ни говорили оппоненты "реформы 2004 года" в Латвии и России, новейшие исследования общественного мнения показывают, что сами ученики школ национальных меньшинств смотрят на происходяшие изменения всё благосклоннее. В 2004 года учеников, желающих учиться на двух языках, было меньше половины, а в 2010 году за двуязычные школы высказывались 58 процентов опрошенных. Увеличивается и процент сторонников реформы: в 2004 году реформу поддерживали только 15 процентов учеников школ национальных меньшинств, а в 2010 году положительно высказались о ней уже 35 процентов. [http://rus.delfi.lv/archive/print.php?id=36865757].
Кроме того, реформа не испортила отношения Латвии и России окончательно. Сегодня взаимодействие Риги и Москвы проходит довольно конструктивно, это подтверждает и визит в Москву латвийского президента Валдиса Затлерса в декабре прошлого года. Это показывает, что упрёки в судьбе русских школ сами по себе не были основным объектом спора между Ригой и Москвой, а только вспомогательным риторическим аргументом в политических разногласиях широкого масштаба.
Подобное место "проблема школ" занимает и в разногласиях Литвы с Польшей. Положения нашего Закона об образовании в отношении школ национальных меньшинств мягче латвийских, так как, повторюсь, речь идёт только о расширении роли литовского языка в небольшом объёме. Кроме того, геополитически Литва и Польша по одну сторону баррикад - мы члены Евросоюза и НАТО. Однако в контексте испортившихся двусторонних отношений каждый пустяк может породить бурю, что уж говорить о "школьном вопросе", который по сути очень чувствителен.
Сегодня в Литве вопрос образования национальных меньшинств является способом заработать политические дивиденды - этим охотно пользуются и местные политические силы (к примеру, партия "Избирательная акция поляков Литвы"), и политики в Польше, однако здесь мы можем найти и вину Литвы. В последние годы на проблему национальных меньшинств начали смотреть сквозь пальцы или просто решили, что проблем подобного рода не осталось. Был упразднён департамент по делам национальных меньшинств и эмиграции - его функции перешли к Министерству культуры. Долгое время дела национальных меньшинств регулировал принятый ещё в советские времена, с поправками от 1991 года, закон о национальных меньшинствах, однако с 1 января 2010 года он утратил силу, а нового закона такого рода не принято до сих пор.
Недостаточно в Литве обеспокоены и политикой информирования национальных меньшинств. Ещё в 2007 году Литовское телевидение упразднило новостную передачу на русском языке, также уменьшилось общее количество передач, выделенных для национальных меньшинств, их показывали в неудобное время. Однако эта ниша не осталась пустующей, её заполнили вещающие на русском и польском языках средства массовой информации и новостная продукция других стран. В Литве это - ПБК (Первый Балтийский канал), который серьёзно борется за популярность с Литовским национальным телевидением и коммерческими каналами [The „Humanitarian Dimension“ of Russian Foreign Policy Toward Georgia, Moldova, Ukraine, and the Baltic States. Riga 2009, p. 207-209]. Это значит, что национальные меньшинства и их проблемы в Литве могут легко стать объектом влияния и манипуляции других стран и источником новых разногласий между Литвой и другими странами."