(no subject)

[sulerin]

http://wyborcza.pl/1,75478,8899960,Tusk__Uprzedzalem_Putina_i_Miedwiediewa.html

04.01.2011

"- Проект отчёта МАК неприемлем «по очевидной причине - в нём отсутствует точное указание сферы ответственности российской стороны», - сказал в интервью для TVP Info премьер Дональд Туск.
И добавил: - Там были конкретные люди и конкретное положение вещей, которые если бы были иными, не было бы катастрофы.
<...> Польша передала 150 страниц замечаний к проекту окончательного отчёта МАК (Межгосударственного авиационного комитета) по исследованию смоленской катастрофы в половине декабря. На следующий день Туск комментировал в Брюсселе: - Отчёт МАК о смоленской катастрофе в форме, предложенной Россией, неприемлем.
Он сказал, что видит упущения, ошибки или отсутствие реакции на требования польской стороны. Уже в Варшаве он добавил, что в интересах России учесть польские замечания, так как «иначе отчёт МАК не будет полностью достоверным».
Россия отреагировала сразу. Заместитель председателя комиссии иностранных дел Государственной Думы РФ Леонид Слуцкий сказал: - Польша должна ещё раз проанализировать выводы, содержащиеся в отчёте МАК. Только непрофессионал может сомневаться в компетенции МАК.
<...> Вчера в программе «Точка над i» на канале TVN 24 Дональд Туск добавил: - Польские замечания [к проекту отчёта] чётко показывают, где мы должны иметь возможность подробно исследовать сферу ответственности также и тех, кто в России был ответственным за подготовку аэродрома или полёт.
•  Вчера глава Окружной военной прокуратуры в Варшаве принял решение о продолжении следствия по делу о катастрофе на три месяца, до 10 апреля 2011 года."


http://wiadomosci.gazeta.pl/Wiadomosci/1,80273,8902872,_Jezeli_Rosjanie_nie_uwzglednia_naszych_uwag_w_raporcie_.html

"«Если Россия не учтёт наших замечаний в отчёте, мы попросим о помощи США»"
04.01.2011

"То, что российской стороной не приняты во внимание польские предложения по отчёту, касающемуся происшествия с президентским Ту-154, может привести к просьбе о помощи, адресованной Американскому агентству расследования авиационных происшествий, - сказал на радио RMF FM Кшиштоф Квятковский, министр юстиции.
Если бы оказалось, что невозможно учесть все польские замечания и создать общий отчёт с российской стороной, то во время составления собственного отчёта Польша может обратиться за экспертизой к американцам, - пояснил министр юстиции Кшиштоф Квятковский.
Он подчеркнул, что это будет соответствовать правилам, так как отчёт будет собственным документом. - В рамках этого отчёта мы можем запрашивать мнения, поручать экспертизы, дополнительные исследования разным учреждениям, в том числе международного характера, - сказал Квятковский. - Упомяну об одной - такую комиссию по расследованию происшествий с несколько иным названием и с признанным международным авторитетом, имеют, например, американцы.
Речь идёт в действительности об Американском агентстве расследования авиационных происшествий. - Надеюсь, что этот сценарий не реализуется, так как от нас более всего зависит, чтобы российская сторона учла польские предложения и чтобы отчёт был общим, польской комиссии и российского МАК, - отметил министр.
 - Думаю, что от всех сторон зависит то, чтобы честно, тщательно, достоверно изучить причины смоленской катастрофы, - подытожил он."


http://wyborcza.pl/1,75248,8910676,E__Klich__Rosjanie_nie_przekazali_zapisow_z_radarow.html

"Э.Клих: российская сторона не передала записей с радаров"
06.01.2011

"Эдмунд Клих сообщил, что российская сторона до сих пор не передала записей с радаров «башни» аэродрома Северный. По его оценке, эта запись позволила бы чётко определись способ действий диспетчеров 10 апреля. - Этих записей нет, - сказал на TVN24 Клих, который аккредитован при Межгосударственном авиационном комитете, выясняющем причины катастрофы.
Клих подчеркнул, что делал запрос о передаче самих лент, чтобы прочитать их в лабораториях. - Мы не получили ответа на эту тему, - сказал он.
На вопрос, не хочет ли российская сторона таким способом что-то скрыть, он ответил: - Не хочу делать таких выводов. Факты таковы, что этих данных мы не получили.
Он подчеркнул, что благодаря записям с радаров можно было бы «очень точно определить способ действий диспетчеров».
<...> На вопрос, заданный ранее в интервью для интернет-портала Wirtualna Polska, есть ли ещё вещи, которых мы не можем выяснить и которые могут изменить картину причин катастрофы, Клих ответил: - Есть вещи, которые важны, неожиданны и даже имеют переломное значение. Придёт время, и узрят дневной свет. Подождём окончательного отчёта."


http://fronda.pl/news/czytaj/edmund_klich_mam_watpliwosci_czy_rosjanie_mowia_prawde_klopotek

07.01.2011

"Возглавляющий Государственную комиссию по расследованию авиационных происшествий полковник Эдмунд Клих в эфире Polsat News подверг сомнению слова российской стороны, которая утверждает, что не имеет записей с «башни» на аэродроме в Смоленске от 10 апреля 2010 года.
<...> - Сомневаюсь, говорит ли российская сторона правду, если речь идёт о том, имеют ли они эти записи или нет, так как диспетчеры в показаниях сообщали, что регистрирующие устройства были исправны и хорошо работали перед полётом. Пояснения российской стороны таковы, что лента застряла и нет ни одной записи, - сказал Клих."


http://wyborcza.pl/1,75248,8940150,Miller__Ujawnimy__co_Moskwa_powiedziala_kontrolerom.html

"Миллер: выясним, что Москва сказала диспетчерам"
12.01.2011

"На будущей неделе мы опубликуем разговоры диспетчеров аэродрома под Смоленском с Москвой, - сообщил в программе «Точка над i» глава МВД Ежи Миллер.
Польская комиссия, которая выясняет причины катастрофы, не получила их от МАК. - Однако мы не добыли их нелегально, - предостерёг он, но не захотел пояснить, откуда у него содержание разговоров российских диспетчеров с их начальниками в Москве.
По мнению главы польской комиссии, если бы российские диспетчеры, которые помогали экипажу президентского самолёта, не консультировались с Москвой, то, быть может, они лучше бы реализовали свою функцию. - У них была та же самая дилемма, что и у польской стороны [экипажа Ту-154], - сказал Миллер.
По его мнению, российские диспетчеры, вместо того чтобы дать польским пилотам право спуститься на высоту 100 метров, должны были сказать им, что они не смогут сесть. - Реакция диспетчеров на попытку посадки должна была быть однозначной, - считает глава МВД. По его мнению, российской стороне не хватило смелости, чтобы показать беспорядок на смоленском аэродроме. - Причина происшествия лежит и по российскую сторону, и по польскую, - подытожил он."


http://wyborcza.pl/1,75248,8934124,Edmund_Klich__Raport_za_wczesnie_i_bez_konsultacji.html

Интервью с Эдмундом Клихом
12.01.2011

Разговаривал Вацлав Радзивинович.
"Вацлав Радзивинович: ожидали ли Вы, что МАК так быстро опубликует свой окончательный отчёт по делу смоленской катастрофы?
Эдмунд Клих: Нет. Я думал, что российская сторона сделает это самое раннее к концу января. Признаюсь, что даже уехал в отпуск, а теперь в срочном порядке возвращаюсь в Варшаву, так как хочу быть в курсе.
 - Поляки передали русским 150 страниц своих замечаний к проекту их отчёта 16 декабря. Если не считать праздников, которые были в России с начала года, то у МАК было десять дней, чтобы ими заняться. Могло ли этого хватить?
 - Мне так не кажется. Для того, чтобы серьёзно и углублённо рассмотреть наши замечания, нужно было бы работать несколько недель. Да и всё же мы не только представляли оговорки. Мы отправили также запросы о допросах дополнительных лиц. Мы требовали оценки действий диспетчеров в Смоленске.
 - Этого МАК, по Вашему мнению, не сделал?
 - Я пессимист, считаю, что большинство замечаний польской стороны он мог не принять во внимание. Но, пожалуй, не будем преувеличивать. Подождём. После того, как Комитет опубликует свой отчёт, будем знать уже всё.
 - Однако может так оказаться, что мы будем иметь два документа, и к тому же различных - окончательный отчёт МАК и наши замечания к нему. Что можно сделать дальше?
 - Это вопрос уже не ко мне, а к юристам или политикам. Я могу только сказать, что согласен с депутатом Рышардом Калишем, который сказал по телевизору, что в соответствии с приложением 13 к Чикагской конвенции после опубликования отчёта мы имеем право представить общественному мнению всё то, что мы знаем о катастрофе. Что с этим сделают политики, я не знаю.
 - Принимали ли Вы участие как аккредитованный представитель Польши при МАК каким-либо образом в работе Комитета над замечаниями, которые передала польская сторона?
 - Нет. Русские после получения документа из Варшавы не проявили ни одной инициативы. Никто из Москвы меня не приглашал к сотрудничеству, никто со мной не консультировался. Это - скажем так - необычное положение.
 - Сотрудничество поляков с МАК по меньшей мере с начала июня складывалось не лучшим образом…
 - Препятствия были уже раньше. 15 апреля нас не допустили к наблюдению пробного облёта аэродрома в Смоленске, целью которого было исследование, как работает установленное там навигационное оборудование. Потом, именно в июне, русские имели к нам претензию, что мы опубликовали записи разговоров в кабине президентского Ту-154. Считали, что этим мы нарушили приложение 13 к Чикагской конвенции и уже не хотели передавать нам некоторые документы.
 - А в чём состоит главная разница между нашим и российским взглядом на катастрофу 10 апреля?
 - Они сразу предположили, что тот трагический рейс был гражданским полётом, международным, а за безопасность таких полётов отвечает исключительно экипаж воздушного судна. Мы считаем, что это был полёт гражданско-военный, а в этом случае за ход рейса отвечают и пилоты, и наземные службы. И я, и польские эксперты в целом считаем, что, исследуя причины катастрофы, нужно точно проанализировать работу диспетчеров, навигационных устройств аэропорта, разговоры, которые «башня» в Смоленске вела с начальством в Москве или в других местах.
 - Но российская сторона этого не сделала?
 - Не знаю, подождём опубликования того, что приготовил МАК."


http://wyborcza.pl/1,75248,8940314,Druzgocace_wnioski.html

13.01.2011

<...> "По мнению экспертов МАК поляки, игнорируя предостережения о сложных погодных условиях в Смоленске, совершали последующие фатальные ошибки и нарушали обязывающие их правила.
Они заходили на посадку с включённым автопилотом и автоматом тяги, чего инструкция по эксплуатации Ту-154 не позволяет. При минимальной видимости определяли высоту, на которой находилась в данный момент машина, руководствуясь показаниями радиовысотомера, который показывал им, каково фактическое расстояние от самолёта до поверхности земли. Их ошибка состояла в том, что они не знали о глубоком овраге перед аэродромом и думали, следовательно, что находятся значительно выше над посадочной полосой, чем фактически были.
Кроме того, главный барический высотомер, указывающий действительную высоту самолёта над краем посадочной полосы, в какой-то момент установили неверно, введя величину давления 760 вместо сообщенной ранее диспетчерами 745. Поэтому устройство информировало их, что они на 165 метров выше, чем фактически были.
<...> В отчёте МАК обнаружилась, однако, информация, что диспетчер из Смоленска неверно сообщал польскому экипажу положение самолёта, передавая, что машина находится на правильной траектории захода на посадку в то время, когда «Туполев» был выше, чем должен. По мнению Комитета, это не повлияло на ситуацию с польским самолётом."


http://wyborcza.pl/1,75248,8939924,Polskie_uwagi_do_wnioskow_MAK__Skontrolowac_kontrolerow.html

"Польские замечания о выводах МАК"
13.01.2011

"Эдмунд Клих, польский представитель, аккредитованный при МАК, поясняет: диспетчеры - как и пилоты - тоже были под давлением. - По моему мнению, кто-то управлял управляющим полётом и давил на него, чтобы сопроводить самолёт на посадку. К сожалению, мы не знаем, кто был таинственным генералом, с которым разговаривал руководитель контроля полётов, - сказал Клих на TVP Info. И он цитировал - в разных СМИ - фрагмент ответа руководителя полётов из Смоленска: «Ну так сказали, чёрт возьми: сопровождать пока что».
Руководители МАК, представляя вчера окончатёльный отчёт российской комиссии, отметили, что работа диспетчеров не повлияла на катастрофу. И что не могли они согласно российским правилам AIP (это сбор аэронавигационной информации, то есть данных об аэродромах, трассах и обязывающих процедурах) закрыть аэродром.
Министр Ежи Миллер, глава польской комиссии, расследующей катастрофу, на пресс-конференции подверг сомнению это утверждение отчёта МАК. Так как перед «Туполевым» на смоленском аэродроме пробовал сесть российский военный Ил-76. - И на него не распространялись правила, на которые ссылается МАК. Это был российский военный самолёт, приземляющийся на российском военном аэродроме. Если бы закрытие аэродрома было невозможным только потому, что садился самолёт общий, не выполняющий военного полёта, то почему не закрыли его для Ил-76, когда погодные параметры были уже ниже критических? - спрашивал министр. Аэродрома Смоленск Северный нет в российском AIP.
<...> Сомнения польской комиссии подытожены в конкретных вопросах (перечисленных в замечаниях, которые мы задавали МАК:
 «Даётся ли согласие воздушному судну на посадку на военных аэродромах при погодных условиях ниже минимума аэродрома и при отсутствии угрозы жизни экипажа?»; «Почему диспетчер полётов не выполнял процедуры направления самолёта на запасной аэродром при погодных условиях ниже минимума аэродрома?» (ссылаясь на российские правила). Наконец: «Почему аэродром Смоленск Северный не был закрыт с учётом погодных условий, угрожающих безопасности полётов воздушных судов, 10 апреля 2010 года согласно Воздушному кодексу Российской Федерации?».
Ни на один из этих вопросов - вытекающих из замечаний - российская сторона не ответила.
<...> Вопросы у нашей комиссии вызывает также категорическое утверждение, что у генерала Бласика было 0.6 промилле алкоголя в крови. Ждём подтверждающих это документов.
Польская сторона оспаривает также одно из немногочисленных утверждений, относящихся к аэродрому - что «работа светового оснащения аэродрома не повлияла на развитие аварийной ситуации».
Ежи Миллер перечислил вчера, что отчёт должен быть дополнен информацией, касающейся: квалификации диспетчеров; оборудований аэродрома; правил, действующих на аэродроме Смоленск Северный, а также действительного поведения лиц, присутствовавших на этом аэродроме.
<...> Речь идёт в особенности о записи видео «объективного контроля полётов из поста управления полётами», то есть аэродромного радара. Диспетчер утверждал, что видеомагнитофон работал, но лента нам не доступна, а как мы читаем: «российская сторона утверждает, что записи на ленте нет».
Мы не получили также к половине декабря: круга обязанностей лиц, ответственных за управление полётами; инструкции выполнения полётов в районе аэродрома Смоленск Северный; информации о различиях в радиолокационном оснащении аэродрома 7 и 10 апреля; выводов облёта аэродрома; данных бортовых регистраторов Ил-76, который там не сел.
МАК также отказал польской стороне в проведении дополнительных разговоров с диспетчером полётов и контролёром области приземления, а также полковником Краснокутским (не пояснил также, почему он фактически принял руководство в «башне».
26 июля 2010 года МАК, отвечая на замечания аккредитованного полковника Клиха, написал: «В связи с тем, что большинство ответов на вопросы польской стороны и запросов о документах затрагивают компетенцию министра обороны России и носят характер ограниченного доступа, решение об их предоставлении будет принимать соответствующие органы, ответственные за соблюдение права»."


http://wyborcza.pl/1,75248,8939898,Co_nowego_Rosjanie_odczytali_z_czarnych_skrzynek_.html

"Что нового русские прочитали из записей чёрных ящиков?"
13.01.2011

"Российский фильм, показывающий, как дошло до катастрофы Ту-154, большой вес придаёт давлению, которое на экипаж оказывал президент Лех Качинский. Но он не привносит по этому делу новых доказательств.
«Если мы не приземлимся, он будет ко мне цепляться», - такие слова сказал командир экипажа польского «Туполева» майор Аркадиуш Протасюк. Сообщил об этом Алексей Морозов, глава технической комиссии МАК, представляя вчера фильм, показывающий последние 20 минут полёта Ту-154 с польской делегацией на борту. Фильм - это продолжающаяся 36 минут компьютерная симуляция полёта. На картину наложены звуки, зарегистрированные чёрными ящиками в кабине пилотов. Фильм начинается с момента, когда самолёт покинул воздушное пространство Беларуси. Разговоры пилотов и лиц, присутствующих в кабине (генерала Анджея Бласика и шефа дипломатического протокола МИД Мариуша Казаны) в форме текста отображаются на экране. В важных моментах делается «стоп-кадр» и лектор поясняет значение действий, выполняемых экипажем. Наиболее потрясают последние секунды. Слышно, как после удара о дерево отрывается крыло, потом только проклятия и крик пилотов.
Из слов Морозова вытекало, что российская сторона, исследуя чёрные ящики, прочитала с них больше, чем в июне 2010 года, когда передали польской стороне стенограммы разговоров в кабине. В тех стенограммах не было фразы, приписываемой Протасюку.
Мы сравнили фильм с материалом от июня. Запись от 10.26 воссоздаёт момент, когда в кабину входит директор Казана. Протасюк говорит ему: «Господин директор, появился туман. В это время и в этих условиях, которые есть сейчас, не советую садиться. Попробуем подойти, сделаем один заход, но, вероятно, ничего из этого не выйдет» (эта фраза известна по записям от июня).
Теперь российская сторона представила дополнительное прочтение. Протасюк просит Казану: «Спросите, пожалуйста, что будем делать». Кого Казана должен был спросить? Русские указывают в скобках, что «шефа», то есть президента Леха Качинского. Потом Казана спрашивает: «А будем пробовать?» «Можем полчаса повисеть и улететь за запасной аэродром», - говорит Протасюк (эта фраза была уже известна). Русские прочитали это дальше: «Топлива нам не хватит, чтобы ждать бесконечно».
Следующая новая запись - от 10.27. Анонимное лицо говорит: «В Москве и не ближе». Это может означать, что экипаж получил информацию, что ближайший запасной аэродром находится в Москве, а не как планировалось, в Минске или в Витебске.
Цитируемое Морозовым предложение «Если не приземлимся, он будет ко мне цепляться» имело место в 10.38 как расширение фразы «он рассердится, если ещё…».В июньской стенограмме оно не было закончено и не отнесено ни к одному из лиц в кабине. Теперь Морозов пояснил, что так сказал Протасюк, боящийся реакции президента. В фильме, хотя фраза не развита (дальше есть только выражение «рассердится»), у лектора нет сомнений, что «экипаж боялся гнева главного пассажира».
Морозов сказал на конференции, что фильм создан при сотрудничестве с польскими специалистами, которые помогали расшифровать трудные для прочтения реплики экипажа.
Но польская сторона ещё не закончила работы над прочтением чёрных ящиков. Неизвестно, следовательно, откуда представитель МАК взял предполагаемые слова Протасюка. Конечно, они не присутствуют в показанном вчера в Москве фильме."


http://wyborcza.pl/1,75248,8940935,Miller__dzis_przedstawie_premierowi_wyniki_analizy.html

13.01.2011

<...> "На радио TOK FM в разговоре с Яниной Парандовской Ежи Миллер сказал, что польская комиссия не убеждена в присутствии директора протокола МИД Мариуша Казаны в кабине пилотов. - И это очень существенная разница между польским и российским подходами. Мы не отрицаем, что генерал Бласик был в кабине, вместе с тем мы удивлены вчерашним заявлением, что в кабине пилотов был до конца дипломат Казана. (...) Во-первых, в наших замечаниях мы полемизируем с исследованием, касающимся содержания алкоголя в крови, во-вторых, роль генерала неоднозначна. Вовсе нет уверенности, что он был тем человеком, который давил на пилотов.
Янина Парандовская: Но он не сказал: «ребята, что вы делаете, улетаем».
Ежи Миллер: нет такой фразы, но генерал Бласик вообще не был разговорчив в те последние минуты.
В представленном в среду МАК отчёте указано, что ни одна из указанных в документе погрешностей не отягощает российскую сторону. Среди причин смоленской катастрофы, перечисленных в отчёте МАК: ошибки пилотажа, плохой подбор экипажа, нарушение правил, присутствие посторонних лиц в кабине пилотов, игнорирование предостережений, недостатки в обучении экипажа, отсутствие сработанности его членов и плохая организация полёта."


http://wyborcza.pl/1,75248,8951482,Decyzja_dowodcy___Odchodzimy____22_sekundy_przed_uderzeniem.html

"Решение командира: «Уходим»"
15.01.2011

"Капитан Аркадиуш Протасюк не хотел приземляться «любой ценой» - так утверждает МАК. Он хотел зайти на второй круг над аэродромом. Не успел выполнить манёвр - вытекает из замечаний польской комиссии к российскому отчёту. Почему не успел?
На этот вопрос может дать ответ польская комиссия, расследующая смоленскую катастрофу. Отчёт планируется огласить в феврале. Но уже сейчас оспаривается один из существенных выводов МАК. Доказательства того, что экипаж пытался «прервать снижение», мы обнаружили в детальных замечаниях к российскому отчёту. Их подтверждает полковник Мирослав Гроховский, заместитель руководителя нашей комиссии.
Важнейшей является прочитанная в декабре экспертами по фоноскопии Центральной криминалистической лаборатории фраза Протасюка: «Уходим». В замечаниях к отчёту МАК мы читаем: «Согласно записям CRV [устройство записи разговоров в кабине], прочитанным польской стороной, командир экипажа сказал, при достижении высоты 100 метров, что уходит на другой круг. Второй пилот это подтвердил».
Комиссия по расследованию лётных происшествий уточняет: «однако, отсутствует (...) определённая команда, инициирующая этот процесс» (прервать снижение).
Это не означает того, что капитан не выполнял этого манёвра. Комиссия пишет об этом трижды: - «экипаж начал процедуру ухода на другой круг»; - «экипаж пытался - безуспешно - прервать заход»; - «это была реализация запоздавшей процедуры ухода на другой круг» (в последнем случае речь идёт о «срывании» автопилота).
Польская комиссия предложила МАК фоноскопическую экспертизу перед опубликованием окончательного отчёта. МАК её не использовал. В отчёте написал, что «решения командира воздушного судна об уходе на другой круг не было».
Польская комиссия не согласилась с этим. А вскоре МАК среди непосредственных причин катастрофы назвал «продолжение снижения в условиях неоправданного риска с преобладающей целью выполнить посадку «любой ценой»» - спор существенный, так как он касается причин, а не только обстоятельств катастрофы.
Это подтверждает полковник Гроховский: - Что до установления причин этой катастрофы - будет различие между нашим отчётом и МАК.
Очень важно замечание, что «уходим» зарегистрировано на высоте 100 метров. Так как это так называемая высота принятия решения - на которой пилот должен решить: или он садится, или уходит на другой круг. Согласно правилам - если не видит земли (а 10 апреля туман этого не позволял) - то должен уходить. Ранее руководитель полётов с «башни» в Смоленске дал команду, позволяющую «Туполеву» снизиться только на эту высоту.
В известной до сих пор версии стенограммы из кабины фраза: «Уходим» принадлежит второму пилоту - 14 секунд до катастрофы, когда самолёт спустился ниже 80 метров от земли (а относительно посадочной полосы был ниже, так как летел над оврагом глубиной около 60 метров).
Из новой, декабрьской фоноскопической экспертизы следует, что это было подтверждение решения капитана.
На которой секунде полёта Протасюк решает: «Уходим»? Из замечаний к отчёту МАК и стенограмм вытекает, что на высоте 100 метров президентский «Туполев» был в 2400 метрах от края полосы. И летел на ней 8 секунд.
Если Протасюк среагировал сразу при снижении на 100 метров, это было 22 секунды до катастрофы. В кабине уже были слышны предостережения системы TAWS: «земля впереди». Через полторы секунды TAWS первый раз сигнализировал «pull up» (вверх!). И это есть тот момент, когда Протасюк решает: «Уходим».
В замечаниях к отчёту МАК мы читаем: «Экипаж начал неудавшуюся процедуру ухода на другой круг после того, как сработал сигнал о небезопасной высоте».
Что было дальше?
- Этого ещё не могу сказать, так как это предмет детальных исследований комиссии. Ищем ответ, почему - несмотря на принятие этого решения - полёт окончился трагически. Ещё не знаю, подтвердит ли исследование наши размышления. Это один из наитруднейших элементов в этом деле, - говорит нам полковник Гроховский.
Мы убеждаемся: - То есть не было так, что пилот хотел приземлиться «любой ценой»? Что он, начиная с высоты 100 метров, пытался спасти себя и пассажиров?
Полковник Гроховский: - Да, мы это ясно поняли. Командир решил уходить, но мы не знаем, почему это не удалось.
 - Есть ещё какие-либо слова в кабине, которые это проясняют?
 - Нет, - говорит Гроховский.
Что сделает комиссия? Хочет выполнить эксперимент - симуляцию полёта другим из находящихся в Польше экземпляров «Туполева». Речь идёт о повторении (разумеется, на безопасной высоте) действий экипажа президентского «Туполева», зарегистрированных «чёрными ящиками».
В замечаниях мы читаем, что «неудавшуюся процедуру ухода на другой круг» подтверждают «зарегистрированные движения руля».
Гроховский: - Пилот не сидел сложа руки. Он держал руль. Корректировал работу автопилота, держал руки на руле.
Того, что пилот держал руки на руле, мы не узнаем, так как нет видеозаписей из кабины, но бортовые регистраторы записали движения руля.
Согласно отчёту МАК, пилот «сорвал» рулём автопилот и автомат тяги только «в момент первого удара о препятствие» (самолёт задел верхушки берёз за 1100 метров до начала полосы). Польская сторона это оспаривает. Пишет, что автопилот и автомат тяги были выключены секундой раньше. И что это не было «инстинктивным действием экипажа», а реакцией на препятствие (деревья), которого не видели.
Наша комиссия квалифицирует это как «реализацию запоздавшей процедуры ухода», «неудавшейся попыткой разрешения критической ситуации».
Могли ли при этих обстоятельствах сыграть какую-то роль диспетчеры из Смоленска? Не была ли их команда «Горизонт 101», требующая поднять машину, запоздавшей?
Прежде всего, «башня» не имела информации, что капитан принял решение «Уходим». - Но из сообщений, которые опубликованы, следует, что в «башне» ожидали, что этот самолёт уйдёт, - сказал нам Гроховский. - Так как та погода не позволяла предпринять попытку приземления на аэродроме.
С тем, что условий для посадки не было, наша комиссия полностью согласна с МАК.
Из замечаний к отчёту МАК вытекает также, что «команда «Горизонт 101» была отдана руководителем области приземления слишком поздно, когда обозначение самолёта исчезло с монитора [радара в «башне»].
Но если бы она поступила раньше, могла ли она спасти от катастрофы? Полковник Гроховский отказывается это оценивать. Польские замечания о работе диспетчеров сосредоточиваются на том, что было раньше - до решения «уходим».
Польская комиссия подчёркивает, что диспетчеры должны были направить самолёт на запасной аэродром. Отсутствовала «реакция контролёра области приземления при заходе на посадку самолёта Ту-54М на его отклонения от установленной траектории», «слишком поздно была отдана команда прервать посадку».
 - В нашем отчёте мы очень детально опишем последние минуты этого полёта. Покажем последние секунды, в которые был шанс на то, что не закончится так трагически», - сказал Гроховский."