(no subject)

[sulerin]

Из сборника, составленного Пеэтером Варесом.
Некоторые документы февраля-апреля 1940

Из Государственного архива Эстонии, ф.2815, on.2, ед.хр.61, с.91-114, 166-168, 420-494. ("1940 год в Эстонии...", с. 75.)
Бомбардировка советскими самолетами территории Эстонии
С декабря 1939 по 11 марта 1940 г. было зарегистрировано 11 бомбардировок и сброшена 71 авиабомба.
Так, 1 декабря 1939 г. советский самолет подверг бомбардировке позиции 5 батареи эстонских морских крепостей на о. Найссаар. Было сброшено 5 пятидесятикилограммовых бомб. В результате бомбежки был поврежден жилой дом младшего комсостава, основание и механизмы одного орудия батареи были повреждены.
29 января 1940 г. 8 самолетов сбросили на деревню Коновере 34 фугасных и зажигательных бомбы весом 15-100 кг. Пострадал один жилой дом и хозпостройки, часть бомб не взорвалась.
2 февраля 1940 г. три советских военных корабля обстреляли над Коплиским заливом эстонский истребитель, который летел по согласованному маршруту. Самолет не был поврежден, однако 5 снарядов разорвалось в гор. Таллинне. Один человек был тяжело ранен, пострадало 3 дома. Следствие установило, что эстонский самолет не отклонился от воздушного коридора, который был заранее согласован с руководством Красной Армии.

Из Архива Военно-морского Флота РФ, исх. 16018.
Совершенно секретно
14 февраля 1940 г.
ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СОЮЗА ССР
ТОВ. МОЛОТОВУ В.М. копия тов. Пожемскому на No: Д-274 ее.
Докладываю, что в обоих письмах на имя Помощника Военного Министра Эстонии генерал-майора Траксмаа Командир Военно-морской базы в Таллине, флагман 2 ранга т. Алафузов ставит один и тот же вопрос - о порядке полетов эстонской авиации, причем во втором письме он ставит вопрос шире, переводя его с режима в Таллине на распорядок, который необходимо требовать и соблюдать и в других местах, где имеют пребывание корабли Военно-морского Флота СССР и авиационные части Красной Армии и Флота. Считаю необходимым поддержать т. Алафузова и поставить вопрос перед эстонским правительством о том, чтобы эстонские самолеты не летали над военно-морскими базами и аэродромами Советской авиации.
Даже при условии своевременного оповещения со стороны эстонских властей не исключается возможность недоразумений, тем более, что часть финских самолетов одного типа с самолетами, состоящими на вооружении в Эстонии. Считаю, что в этом отношении следует поставить вопрос об известных ограничениях в полетах эстонской авиации, а именно:
а) не летать над местами стоянки кораблей Военно-Морского Флота СССР;
б) не летать над аэродромами частей авиации Красной Армии и Военно-морского Флота.
Народный Комиссар Военно-морского Флота Союза ССР Флагман флота 2 ранга
(Кузнецов)

Из Государственного архива Эстонии, ф.2315, on.2, ед.хр.67, с.386. ("1940 год в Эстонии...", с. 78.)
Начиная с 21 февраля 1940 г. на территории мызы Куузику были установлены зенитные орудия. Это было сделано вне территории, закрепленной за базами.
Дороги вблизи баз нередко закрывались для местных жителей без согласия местных властей.

Из газеты "Päevaleht" 27 апреля 1940 г. (пер. с эст.)
Малые государства и война
В течение последних двух лет над малыми государствами прокатилось нечто вроде урагана, часть из них безнадежно разрушена, другая часть тяжко пострадала, и продолжающаяся война не выказывает сейчас и не будет выказывать впредь никакого сострадания к слабым и беззащитным. Все это и позволяет втягивать малые государства в войну. Можно, конечно, найти для этого и иные причины, и они есть, и все же, до тех пор, пока мировые проблемы решаются с применением силы, ни одно малое государство не застраховано от смертельной опасности.
Действительно, учитывая накопленный к настоящему времени опыт, не похоже, чтобы малые государства имели хоть какой-то способ или какую-то возможность полностью гарантировать свою безопасность, либо неприкосновенность. Можно заметить, что пострадали те малые государства, которые заключили с подобными себе или большими государствами договоры о защите, как, например, те, кто заключил договоры о ненападении, и те, кто зашел так далеко, чтобы сохранять абсолютный нейтралитет, посчитав договоры о ненападении определением политики невмешательства. В водовороте событий у всех этих попыток обеспечить неприкосновенность результат оказался почти одинаковым - неприкосновенность была нарушена и очень жестоко. Не различалась судьба государств и в зависимости от того, были ли у них внутренние неурядицы или неполадки с соседями. Порой достаточно лишь географического положения государства, чтобы оно стало ареной войны.
Положение, в котором продолжают оставаться малые государства, довольно-таки неопределенное. В правовом и политическом отношении пытаются обойтись системой, которая представляет собой смесь невмешательства и обязательств помощи. В то время как подчеркивается необходимость сохранения нейтралитета в конфликте между крупными державами, в известных случаях неизбежно приходится действовать вместе с одними крупными государствами против других. Это относится как к Балканам, так и к Балтийским государствам. На нейтральные государства Западной Европы также в известной мере распространяется ипотека защиты некоторых крупных держав, которая, хотя и не связывает нейтральные государства обязательствами, позволяет включать их в сферу влияния этих держав. Пожалуй, нейтралитета в самом чистом виде сейчас придерживается Швеция - она не взяла на себя ни одного обязательства о помощи, и до сих пор никто не упомянул ее в качестве своего подзащитного. Финляндия находится в несколько ином положении, ее нейтралитет ограничен присутствием советской базы, которая, в случае известного военного конфликта, должна действовать совместно с базами, размещенными в Эстонии.
В то время как те или другие из пестрого множества малых государств находятся на различных ступенях шкалы нейтралитета, понятию нейтралитета именно в последнее время пытаются придать невиданное доселе наполнение. Если раньше обязательства по нейтралитету главным образом распространялись на официальные акты и действия государственных властей, причем под сенью государственного суверенитета у граждан оставались широкие возможности неискаженно выражать личные убеждения и по-прежнему без помех жить своей жизнью во всех областях, теперь в воюющих государствах стремятся вычленить из личной и общественной жизни "позицию", которая квалифицируется как совместимая или несовместимая с курсом нейтралитета, официально проводимым государством. Особенно пытаются такую "позицию" вычитать из газет, не только из их содержания, но также из размеров шрифта, длины строк и способа расположения статей.
В результате этого между государствами уже возникли недоразумения, но понятно, что при углублении подобной тенденции суверенность малых нейтральных государств из-за постоянных вмешательств может превратиться в чистую иллюзию. Крупные нейтральные государства, конечно, отвергают подобные вмешательства во внутренние дела, если такие попытки вообще делаются, что означает, что большие и малые государства, хотя и придерживаются в своей государственной жизни одних и тех же правовых основ нейтралитета, достигают неодинаковых результатов, или, другими словами, дискриминационность международного права в отношении государств зависит от их могущества.
Конечно, из-за того, что общественная жизнь нейтральных государств и частная жизнь их граждан превратились в объект пристального внимания воюющих крупных держав и с их стороны чинятся препятствия малым государствам на пути к самовыражению, возникает опасность, что это самовыражение будет сначала серьезно нарушено, а затем парализовано. Пресса постепенно все больше переходит от комментирования событий к их регистрации, причем, правда и ложь (что особенно процветает во время войны) предстают в неразделимой смеси, и по этой причине в широких слоях пропадает доверие к тому, что выдается за отражение реальности, и теряется способность оценивать события. Сопереживание событиям во внешнем мире ослабевает, интерес к политике и политическая мысль угасают. Предприимчивость и бодрость объявляются злом, безразличие - добродетелью. Внешняя политика становится "приоритетом", при том, что всякие внешнеполитические переживания отсутствуют. "Приоритет внешней политики" проявляется лишь в позиции негативизма, постепенно распространяющейся на внутриполитические заявления, что означает насильственное укоренение пассивности.
Таким образом, перед всеми малыми нейтральными государствами встает опасность, что они, приняв нейтралитет на новый лад, могут отказаться от наиценнейшей части своей суверенности - способности к политическому реагированию и активности, будучи вынужденными по мере возможностей ограничиться лишь экономической и культурной деятельностью. А свобода политической деятельности, независимость и есть то, чем, по существу, независимое государство отличается от полунезависимого, превосходя по значению внешние атрибуты власти. Дойдя до стадии политического безразличия и потеряв опережающую события движущую силу, общество сможет лишь по инерции волочиться вперед, не реагируя даже и тогда, когда наступит момент, быть может, решающий для его существования. Пассивное общество представляет собой подходящую арену и для всякого рода чужих козней.
Живи мы сейчас в сказочные времена, малые государства несомненно пожелали бы такую шапку-невидимку, которая делала бы их невидимыми и неузнаваемыми для больших государств, чтобы из-под этой шапки можно было вылезти только после войны. Ибо воевать малые государства не хотят, и нейтралитет, сопряженный с возможностью быть вовлеченными в войну, при всей своей устойчивости, тоже пустой звук. Если для малых государств высшая цель нейтралитета - это физическое сохранение своего народа, ибо весьма вероятно, что втягивание в войну при современных средствах ее ведения может поставить под угрозу независимость этих государств, то есть, очевидно, и пределы этого нейтралитета, перейдя которые, он может стать опасным для независимости, неся с собой моральное удушье и угасание политической силы. Ведь сохранение независимости - это не просто физическое сохранение определенного числа людей, но физическое сохранение людей с известными политическими идеалами и жаждой деятельности. Ни одно из условий независимости - ни физическую массу, ни способность к политическому реагированию - нельзя недооценивать. В конце концов, векторы их воздействия не всегда направлены параллельно, но где-то пересекутся, и тогда значимость частей - что первично и что вторично - может измениться. Нужно  уметь предугадать наступление этого пересечения и заранее подумать о том, как его предотвратить.
При нынешней войне никто не знает, сколько она будет продолжаться и какие испытания принесет с собой. Поэтому не может никто и сказать заранее, что именно из менее важного можно выбросить за борт, чтобы спасти значительное. В конце концов, именно то, что мы выбросим, может пригодиться. Поэтому каждому малому народу было бы лучше всеми силами сохранять духовное единство. Если же строгий нейтралитет начнет мешать обычным жизненным проявлениям, следует найти более тонкие и интимные средства для сохранения бодрости политического духа. И эти средства найдутся.