(no subject)

[sulerin]

Томаса Венцлову назвали "толерантным человеком 2009 года" - http://ru.delfi.lt/news/live/pisatel-tomas-venclova-stal-tolerantnym-chelovekom-2009-goda.d?id=28429751

Очень это приветствую :)

Как-то я цитировал некоторые его размышления:
“Полноценная личность с одинаковым уважением относится ко всем другим личностям: точно такой же принцип должен действовать и в отношении коллективных личностей. И если мы выступаем против тоталитаризма, то должны тщательно выискивать его следы в нас самих. Вне сомнений, Давид вызывает больше симпатий, чем Голиаф; защищающийся, пусть и агрессивно, национализм малых более оправдан, чем превалирующий и всегда агрессивный национализм больших. Но нацию абсолютизировать нельзя. Есть этические ценности, более важные, чем нация: для христианина это Бог, для либерала вне конфессии - человечность и правда. ... Нередко мы превращаем человека другой национальности в проекцию всевозможных зол (в том числе и своих тоже). А зрелый, решивший сохранить себя и вырасти народ должен быть критичен не только к завоевателю и соседу, но и по отношению к себе. И лучше в этой критике перебрать, чем недобрать”.
“Видите ли, любовь к родине и своему народу бывает разной. Чаще всего люди безоговорочно хвалят и оправдывают все свое. Такая любовь понятна и бывает даже привлекательной, особенно у малых и много перенесших народов, как наш. Однако я предпочитаю другую любовь и считаю ее более достойной. Это любовь, которая не отметает чувство ответственности и критического отношения к себе. Если уж говорить о “своих” и “чужих” (с некоторой высокой точки зрения нет ни своих, ни чужих, “несть эллина, ни иудея”), то именно к своим надо предъявлять особо строгие требования. Ответственность не обрывается, не кончается на границе своего племени - на этом зиждется европейская демократия. Но свой народ, свое племя человек ощущает как бы изнутри, как органическое целое. Мы вправе гордиться лучшими представителями нашего народа, однако недостойные дела каждого соотечественника причиняют всегда особую боль. ... Только так я понимаю разделение на своих и чужих. И мне кажется, что только такой взгляд может способствовать урегулированию исторических споров, “закрытию” исторических счетов”.


А здесь - стихи: http://magazines.russ.ru/slo/2001/1/ven777.html

         Стихи о друзьях
 
                                     Наталье Горбаневской

Когда чужая боль - почти твоя,
И все, что не успело приключиться,
Уносит вниз поток небытия,
Как бы небытие куда-то мчится, -
День за городом кончиться готов,
Гремит приемник, зреет ливень где-то,
И нам не запереться на засов
От иссякающих мгновений лета.
Сквозь помраченный воздух на порог
Вступают отступивший, опоздавший,
Исчезнувший, кому наш дом - чертог,
На эту ночь Элизиумом ставший;
Из тех теней, блуждающих во сне,
Что, полюбив, друг друга забывают,
Что селятся у зеркала на дне,
А после неожиданно всплывают.
Так, воскресая, кружат надо мной
Крыла подруг и братьев поневоле -
То поколенье, ставшее стерней
И чистым звуком, и бумажным полем.
А выжившим - лишь опустевший дом,
Лишь бесконечный путь и мгла снаружи.
Молчание и стойкость им щитом
И, может, Аполлон спасет их души.
Кров станет им границей мира, ночь
Отделит оттепель от стужи вечной.
Свидание со смертью превозмочь
Поможет речь; и сохранит им верность,
Когда, залив и в мозг и в душу яд,
На камне лестниц углубляя ямы,
Их будущее на круги своя
Поволочет непрошенною явью.
Наш лес их помнит. Дерево хранит
На мертвой мебели тепло их частых
Прикосновений. В зрелости они
К суду земному больше непричастны.
Огромная семья, где для детей
Единственное имя должно помнить.
Сменившей их звучанье пустоте
Легко пространство до краев наполнить.
Не верю в горе, верю только в вас,
С которыми делил (делиться нечем)
Зазор от мироздания до глаз -
Поддельную скупую бесконечность.
Все лица растворяются в огне
И проясняют истины немые,
Но их шаги встречаются во мне,
Как где-то - параллельные прямые.
И снова осень, щедрая на всё,
Над крышами чужих и чуждых спален.
И в городе, который был спасен
Лишь горсткой душ, - сентябрь уж наступает.
Гудки огромных барж над головой.
С утра для нервов каждый звук помеха.
И самый первый лист на мостовой
Гранён, как герб на рыцарских доспехах.

1968
перевод Виктора Куллэ