(no subject)

[sulerin]

"Нолдолантэ"

Итак, "Нолдолантэ".
Примечание: воспоминания игрока - от первого лица, воспоминания персонажа - от третьего.
Терминологическая справка: "ёжик" - полуигротехнический персонаж, который может быть посылаем с мастерскими заданиями.

1. Что было "до".

Весной я выцепил мастера по Гондолину и стал общать. К сожалению, только его одного - поговорить с кем-либо ещё из команды Гондолина до игры мне не удалось, хотя это бы отнюдь не помешало. Зато договорился о совместном выезде пермяков на игру через Ек-бург, чем "убил двух зайцев": никто не телепался в одиночку и во время езды в безразмерном пазике :) нолдор получили возможность друг на друга посмотреть.

2. День первый.

Светало. Кто-то спал, кто-то высматривал долженствующую быть табличку с указателем. Не проехали мы её, видимо, чудом, потому что, судя по рассказам заехавших позже, им зачастую приходилось возвращаться пешком и искать тот самый сворот. Выйдя из машины, простояв некоторое время в ожидании гонцов, посланных до мастерятника, и придя к выводу, что, похоже, на полигоне мы первые, ощущая себя приключенцами, мы пошли вперёд. Вскоре на нашем пути предстал неплохой скальник, у которого мы и остановились. Увы, у того места был один недостаток - оно представляло собой пологий склон, и разбивать там лагерь было неудобно. Дело близилось к полудню, и мы, особенно обеспокоенный Тильберт, пытались дозвониться до главмастера или Натки. Кстати, мобилы на полигоне практически не работали, за исключением, насколько помню, мегафоньих. Моя изволила окончательно смолкнуть ещё на подходах. Мы развели костёр, и, чтобы не стоять без дела, я, как истинный нолдорский электровеник, полез на скальник. Сверху открывался изумительный вид, не испорченный цивилизацией. Около часа дня обнаружилась Натка; как оказалось, мы встали лагерем неподалёку от Мандоса :). Посему вскоре собрали вещи и разбились по интересам: часть пошла в Гондолин, часть в Оссирианд. Ясное небо предвещало хорошую погоду, которая и сопутствовала нам все дни пребывания на полигоне (кроме первого вечера). Дорога в Ондолиндэ была долгой, крутой и извилистой, и завершалась она проходом через ущелье. Но трудной она не была, так как, во-первых, мы шли вместе, а во-вторых, наш путь не обходился без забавных случаев (это когда у сопровождавших нас гномов развалилась коробка с консервами). Пройдя ущелье, я понял, что увиденное нами место самой природой предназначено для города, чьё имя - Песнь Камня.
Из дел, выпавших нам на первый день, главенствовало обустройство поселения. Я поставил палатку и с радостью вписал в неё Тильберта. Затем, памятуя о взятых на себя до игры обязанностях ёжика, отправился изучать местоположение команд и ловить Нион.
В Дориате полным ходом шёл строяк, часть народа сидела у костра. Увы, на моё "suilad" мне ответили удивлённым "чё?". В Гаванях, весьма на тот момент немногочисленных, нашёлся задумчивый главмастер. Гаваням надо было строиться, а рабочих рук не было. Я немного помог им со стенами, и с появлением там гномов решил заглянуть в Оссирианд. В общем, в беготне туда-сюда и прошла вторая половина первого дня. А Гондолин тем временем после долгой дороги отдавал должное сну.
Вечером возникла идея провести менестрельник. Местом выбрали Оссирианд, ибо там было больше народа, в том числе народа поющего. Я обошёл команды, созывая всех желающих, но, как уже было сказано, Дориат строился, а Гондолин спал.
Что ж, отсутствующие много потеряли: незабвенная походная романтика, ночной костёр, натягивание тента под дождём с помощью клинков, неигровой стёб и полуигровые разговоры...
Да, я забыл сказать про парад, который состоялся в этот же день. И про маленькую, но гордую горстку жителей Гондолина, коей мы выглядели на фоне прочих.

3. День второй.

Поскольку на ночь я вписывался в Оссирианде, ранним утром я отправился в Ондолиндэ. У нас ничего с вечера не изменилось :). Я влез в палатку, но спать не хотелось. Когда солнце поднялось вровень с верхушками сосен (солнце встало из-за ели...), я уже снова был на ногах. Постепенно стали просыпаться остальные. На повестке дня у нас стояла постройка двух объектов: отхожего места и тронного зала. Первый оборудовался с бОльшим тщанием.

...Латасурвэ стоял и смотрел на город. Он слышал его, слышал поднимающуюся из глубин к небесам музыку, сильную, гулкую, словно отражённую от стен каменной чаши. Подобное он привык отодвигать в дальний угол своей памяти. Взлёты этой музыки заполняли улицы и площади. На миг Латасурвэ почувствовал, что способен стать для этого города полностью своим. И уже в следующее мгновение понял - этому не бывать. Не потому что Ондолиндэ - не Тирион: на том берегу Льдов он вкладывал себя в стремительные изгибы музыки камня так же, как мастера здесь. Но между ним и этой песнью стоят ночь, лёд и война. "Мне здесь никто не скажет о том, что Осада была напрасной. И я не поверю Городу, если он скажет мне это", - думал нолдо.
Он исходил всю долину, без особой цели, просто путешествуя. Вернувшись, Латасурвэ условился с Турукано - Королём Турукано - что поможет своими умениями в возведении тронной залы.
...Заходящее солнце светило в высокие окна, когда примчался гонец с вестью о том, что некто прошёл тайной дорогой и стоит у Врат.
Жители Гондолина собрались на площади, и вслед за Глорфинделом появился человек, усталый и в оковах. Латасурвэ был удивлён, потому что узнал его - маленький сын Хуора, виденный им в Миндон Этэлэ, теперь выглядевший уже взрослым. Он заговорил, и оказалось, что явился он сюда посланником Ульмо, и в его уста были вложены слова о Роке нолдор. Латасурвэ нахмурился - он был склонен поверить предостережению и потому считал, что нужно уходить, и как можно раньше, ибо помнил, как могут рушиться крепости.
Вдруг часть свечей в зале странным образом погасла и взгляды нолдор на миг заполнились беспокойством: не знамение ли это? 
После, спустя некоторое время, нолдо подошёл к Королю. Он не оставил твёрдую убеждённость в том, что город нужно покинуть, пока ещё есть относительно безопасные пути близ Сириона. Но Турукано верил в неприступность стен Ондолиндэ, и поколебать эту веру было невозможно.

Мы сидели у костра до ночи.

4. День третий.

Проснулся я по привычке рано и пошёл фотографировать виды с Окружных Гор. Запихивая фотоаппарат обратно в рюкзак, услышал снаружи палатки голос. Вылезая, я узрел деву в чёрном и красном. Спросил, что ей нужно. "Ёжики есть?" - требовательно спросила она. "Ну я ёжик, а что?" - ответил я. "Нам нужны боевые ёжики!!" Похоже, вид растрёпанного эльфа, прыгающего на одной ноге в поисках ботинка, не вызвал у неё ассоциаций с воином. "Куда?" - "Выносить Дориат!!". Во мне боролись два желания: сказать "бери меч и посмотрим кто тут боевой ёжик" либо послать представителя Дома Феанора, предложившего мне идти на Дориат, лесом. Возобладало второе.
В конце концов с ней ушёл юный Глорфиндел (я не знаю других его имён, потому буду называть так).
...А в этот день мы строили Ворота. :)) И требушет.

В пределы Ондолиндэ прилетел Соронтур с известием, что разгромлен Дориат. Он не ответил, от чьей руки тот пал, но элдар поняли, что не войска Врага сделали это. Латасурвэ попытался дотянуться мыслью до тех нолдор, кого знал и помнил, но услышал только отголосок боли и отчаяния.
А Город пел, светло и торжественно, и легко складывался рисунок колонн и пола тронного зала - сначала в мыслях, затем воочию.

В этот же день в Гондолине по плану была свадьба Туора и Идриль. Уже тогда у нас стало ощущаться напряжение, исходившее главным образом от Элендила и связанное с тем, что нужно выполнить всё полагающееся по сюжету прежде, чем нас вынесут. Да и Эарендилю не терпелось родиться. Посему празднество вышло несколько скомканным.
Во второй половине дня к нам нагрянули дориатские ёжики, были накормлены и расселились по палаткам.

Эарендиль - удивительно шустрый мальчик, иногда создавалось впечатление, что он находится в двух местах одновременно. Он учился пилить дрова, забивать гвозди, строил башни из песка, просил Маэглина сводить его в пещеры, а Латасурвэ - показать месторождение "красивых камушков". Тем временем Гондолин готовился к возможной обороне, и не смыкали глаз стражи в горах.

И опять - ночь, костёр, стихи вслух, "шахтёрский" фонарик у Хельги-Маэглина и какое-то отрешённое спокойствие.

5. День четвёртый.

"Вставайте, народ, вынос проспите!" - было лейтмотивом этого утра. Но вот доспехи натянуты, валимарские клинки расхватаны, а вдали слышится поступь вражеской армии. Кстати, интересно, как им показался подъём по знаменитой тропке?
Про ход боя, думаю, всем понятно, кто должен был спастись, тот спасся, остальные легли.
Увы, я не смогу точно воспроизвести то, о чём говорили Латасурвэ и Намо Мандос, тем более что многое не говорилось вслух.
Через некоторое время мы вновь вернулись в мир живых, и нам было предложено идти либо к фэанорингам, либо в Гавани. Я пошёл в Гавани, не персонажем, а скорее просто собой, хотя записался у Малыша под новым именем, первым пришедшим в голову. По иронии судьбы оно почти совпало с материнским именем Эринкванармо - Айкалиндо.
На жизнь Гаваней мне особо посмотреть не удалось - пришло посольство сыновей Феанора. Переговоры были безрезультатны; уходя, Маэдрос едва не вышиб ворота. И мы стали ждать.
Над нами закружили непрошеные гости - летучие мыши. Боясь валинорских клинков, они не опускались на землю, но с высоты бросали обидные слова и плевки. Когда им, видимо, надоело, они скрылись.
И на горизонте показалось приближающееся воинство.
...Когда многие уже пали и от и без того немногочисленных защитников Гаваней осталась горстка, я встретился лицом к лицу с Маэдросом. Внезапно встали перед глазами воспоминания - Валимар, Примирение, радость Лорда, глядящего на вновь обретённого родича... Рука двинулась медленнее обычного, я пропустил удар и надо мной запрокинулось небо.
...На Круг Судеб пришли и живые, и погибшие. Весы в руках Намо были пусты - их предстояло заполнить нам. Падали белые камни и падали чёрные, говорились гневные и спокойные слова.
Нолдор были прощены. Игра - закончена.
А затем полетели шишки :)
Вечером состоялся ещё один менестрельник в Оссирианде. Мы с Тилем просидели почти до рассвета и пошли спать к себе.

6. День пятый.

Он же - отъезд. Утром я из чувства чистого любопытства обошёл поселения. Результат был ожидаем. Из бодрствующих обнаружился только сидящий в Гаванях Моргот aka мастер по боёвке. Ближе к двенадцати, когда в бывшем Гондолине началось приготовление завтрака,
я собрал рюкзак и перетащил его в обиталище весёлой компании. :) Мне было трудно
оставаться в месте, где некогда стоял Ондолиндэ.
Мы собрались и отправились в обратную дорогу.