sulerin | (no subject)

http://urokiistorii.ru/1321
via inka69

Лаури Мяльксоо, международник-правовед, профессор Тартуского университета.
"Правовой статус республик Прибалтики: от 1940 г. к 1991 г."
(видеомост Таллинн - Москва)
Отрывки из выступления.
(до начала беседы с Мялксоо выступал историк Борис Соколов, тоже весьма интересно - http://urokiistorii.ru/1320)

"В моей научной деятельности я немного занимался вопросами истории и права. В 2002-м году я защищал в Берлине докторскую диссертацию по вопросу, какое правовое положение имеет 3 прибалтийские республики после 1991-го года, после распада СССР, что именно случилось в 40-ом году, и каковы правовые последствия этого. В принципе, в России, это была бы кандидатская, но в Германии это называется докторская.
Я думаю, что вы уже видели мою диссертацию. В принципе, существует разница во мнении между РФ и прибалтийскими республиками по теме «правовой статус республик Прибалтики». Позиция России такая, что был распад СССР и все союзные государства начали с нуля, как государства. В Эстонии, Латвии и Литве господствует доктрина, что у нас было другое правовое и историческое положение, нежели в остальных республиках Советского Союза. Мы восстановили те национальные государства, которые Советский Союз присоединил в 40-м году.
Там есть - разные аргументы. Я скажу самые главные аргументы прибалтийских республик, если хотите, правительств, хотя для правительства не работаю, поэтому не ищите в моих словах какого-то официального взгляда. Есть два самых главных аргумента. Один аргумент такой: Советский Союз имел региональные договоры со странами Восточной Европы (не только с Прибалтикой, но и с Польшей, и с другими странами), но в 40-м году эти договоры были нарушены.
Один пример. По инициативе Советского Союза, когда комиссаром по иностранным делам был Максим Литвинов, заключили знаменитый договор по определению агрессии. Один из примеров агрессии, согласно этому договору, - это военная блокада, что и было в июне 40-го года, когда в Прибалтике размещались советские военные базы. Эти было требование советского правительства против прибалтийских правительств.
Первый аргумент: если взять эти договоры, это и есть международное право. Если сравнить эти договоры с пактами, то российские историки согласятся, что спор существует только по теме, какую оценку дать и какие правовые следствия.
Другой аргумент, думаю, для России особенно неприятный, - это аналогия с Нюрнбергом. Один из аргументов, которыми российское правительство иногда пользовалось: «Что вы там жалуетесь, войны же не было, у вас была возможность защищать ваше государство с оружием, но вы решили этого не делать, так что речи об оккупации не идет». Нюрнбергская аналогия в том, что в Нюрнберге определили, что в 39-ом году Гитлер и Геринг пригласили президента Чехословакии в Баварию и сказали ему, что теперь надо делать так, а если он так не сделает, то мы нападем. Президент сказал, что так и будет, потому что он не хотел, чтобы все разрушили.
Интересно и важно, с правовой точки зрения, если мы скажем, что в Нюрнберге все-таки не определили такого международного права, которому должна была следовать только Германия. Если мы скажем, что это Нюрнбергский стандарт, что эти понятия универсальные, тогда есть явная аналогия.
В конце хочу сказать, что история никогда или почти никогда не бывает черно-белой - все в моментах. Можно спорить и дискутировать, есть масса исторических моментов. Я по профессии юрист, так что я возьму то, что историки уже знают. Я думаю об этом знании как юрист, но если вы, как историки, будете со мной спорить о какой-то исторической детали, тогда я, наверное, не могу вам сказать, что ответ на этот вопрос вы можете найти именно в этом архиве.
Самое последнее, что было бы интересно узнать, это тоже опубликовано в моей книге. Один российский историк, Михаил Мельтюхов, нашел в архиве, наверное, военном, какие-то материалы. Там видно, что летом 40-го года советские лидеры сами называли эту ситуацию с прибалтийским республиками оккупацией, говорили о военном театре. Один из ответов на вопрос, была ли оккупация, можно найти в самих советских документа."

"У Советского Союза было трудное положение, - надо было себя защищать. Может, с точки зрения истории, это можно понять, но тогда почему освободитель после 45-го года не мог сказать, что мы победили фашизм, - теперь возьмите ваши государства, какие они уже были, и как мы их признали в 20-ом году при Ленине и живите так, как Финляндия. Траур прибалтийских республик был именно в том, что советские лидеры думали, что эти 20 лет не имеют большого значения. Потому что, начиная с Петра Великого, мы как будто принадлежим Российской империи и наше право на действительную государственность не существует."

"Очень интересный вопрос о 91-ом годе. Думаю, что у нас господствует мнение, что Советский Союз признал независимость трех прибалтийских республиках после путча. В августе был путч, после этого господин Горбачев потерял доверие, и господина Ельцина стали видеть как политическое лицо новой России за рубежом. Так что, Советский Союз Михаила Горбачева признал независимость прибалтийских республик после того, как это сделали западные государства, и как это делала Россия Ельцина.
Если мы говорим о России, тогда возникает вопрос: действительно ли Ельцин дал свою поддержку прибалтийским лидерам в 91-м году? С точки зрения истории, интересно, что, в какой-то мере, поведение господина Ельцина поменялось, когда он стал лидером России, когда он уже был в Кремле. Тогда он уже начал видеть больше проблем. Может, мы этого вначале не понимали, но после путча для нас многие вещи могли бы быть намного хуже. Думаю, многие люди могут это понять, и, в этом смысле, быть благодарными. Да, мы спорили и после 91-го года, но крови не было или почти не было, это важно и, думаю, что мы можем на этом строить наше будущее. Наш регион не стал Югославией, - мы все знаем, что там случилось с этими народами. А они были даже ближе по этничности, чем мы с вами, так что это можно оценить.
С другой стороны, думаю, хотела ли Россия этого, или это просто так получилось, и у России другого выхода уже не было. Хочу чтобы вы поняли прибалтов. Постарайтесь понять этот опыт 20-ых и 30-ых годов с нашей точки зрения. Мы чувствовали себя нородами, которые нашли государство, - в 20-ом году Советское правительство сказало, что оно признает нашу независимость. Но в 40-ом оказалось, что это признание, в каком-то смысле, было неискреннее. Это имеет связь с идеологией большевиков, - все должны были стать советскими большевиками. С точки зрения советской идеологии, это было какое-то буржуазное государство прибалтийских республик, и оно не имело исторической цели."

"Есть причина, по которой Эстония должна быть благодарна, что нашу страну освободили от фашизма, но другая часть этой проблемы в том, что были такие вещи, как депортации и борьба против кулаков и бандитов. В коллективной памяти мы это не вспомним как освобождение, я не думаю, что период Сталина был приятным. Есть общая часть истории: население страдало и у вас, и у нас во время правления Сталина."