![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sulerinhttp://www.xxiamzius.lt/numeriai/2006/02/24/laikzmon_01.html
Беньяминас Жулис
"Светит звезда 16 февраля"
(Примечание: 16 февраля 1918 был подписан Акт о независимости Литвы; а 16 февраля 1949 (конечно, дата была выбрана намеренно) была провозглашена Декларация Совета движения борьбы за свободу Литвы - http://indraja-rrt.livejournal.com/33632.html)
"С молодых лет
Вряд ли и в Европе, и даже во всём мире можно найти людей, которые за свои патриотические убеждения, любовь к своей родине содержались бы в лагерях, тюрьмах столько лет, сколько в годы советской оккупации был заключённым Балис Гаяускас. Сегодня (статья написана в 2006 году) он празднует свой 80-летний юбилей.
Этот человек 37 лет мучился на каторгах советского режима, но не на миг не отказался от патриотических идей, не усомнился в правоте своих убеждений. Надежду, что Литва взойдёт на путь свободной страны, зажигало 16 февраля, которое заложило основу родной государственности.
Сегодня живущий в Вильнюсе Балис Гаяускас хорошо помнит, как ещё в ранней юности он со своими ровесниками и единомышленниками скаутами в Каунасе, в Панемунском бору, около памятника патриарху народа Йонасу Басанавичюсу, вспоминали эту выдающуюся дату.
В немецкие годы Балис распространяет листки с патриотическими мыслями, направленными против гитлеровских оккупантов. По убеждениям его и большинства других литовцев, Литва должна быть свободна от любых захватчиков. И в годы немецкой оккупации кружок наиболее надёжных молодых людей отмечал 16 февраля. Однажды в квартиру в Каунасе, в Шанчяй, где тогда молодой Балис жил со своей матерью, ворвались гестаповцы, сделали обыск, искали запрещённую литературу, даже копали в кладовой, надеялись, видимо, там найти что-либо компрометирующее. Но ничего не нашли. А та литература была сложена в комнате, на книжной полке, едва ли не открыто. Но вторгшимся и в голову не пришло туда сунуть нос… Понятно, что обыски и преследования немецких времён невозможно сравнить с последующими, сталинскими и брежневскими: мимо вымуштрованных чекистов с литовскими фамилиями не проскальзывал никто. (Теперь они, наверняка, лояльны, по словам деятелей правящих властей, к независимой Литве, но не обман ли это?)
С приходом Советов скаутские группы патриотически настроенной молодёжи разошлись, хотя с некоторыми связи и тогда не порвались. Он и дальше остался приверженным своим идеям. Он начал поддерживать связь с бойцами партизанского округа Таураса, оказывал им разную помощь. А партизанам много чего требовалось - оружие, медикаменты, бумага. В тяжёлых, экстремальных боевых условиях партизаны выпускали газеты, которые стараниями Балиса и других патриотов достигали находящихся на свободе жителей. Балис, также как и жившие ещё в независимой Литве Владас Бундонис, Пранас Марцинкявичюс, Эдвардас Диджюлис, втайне праздновали 16 февраля. Это бывали наполненные надеждой минуты.
С налаживанием связи с партизанами по следам Гаяускаса всё время шли советские службы безопасности. Вскоре после одной операции он был окружён. Отступая, в бою он застрелил уже нацелившегося на него чекиста, но спрятаться ему не удалось. Так 3 мая 1948 он был арестован, после этого осуждён. Приговор - 25 лет. Некоторое время он содержался в Вильнюсе, в тюрьме контрразведки, более года - в тюрьме Лукишкес. 24 декабря 1949, в сочельник, Балис с другими осуждёнными оказался в лагере у озера Балхаш, в Казахстане. Здесь сидело множество политзаключённых, среди которых было около 300-400 литовцев. Вскоре более молодых заключённых, среди них и Б.Гаяускаса, вывезли на расположенный в десяти километрах от дороги молибденовый рудник. Заключённые там выполняли адскую работу. Требовалось сверлами из твёрдого металла бурить молибденовую породу, вокруг распространялась смертельно опасная для здоровья пыль, от которой много заключённых и даже свободных наёмных людей погибало уже через несколько месяцев. Как говорит Б.Гаяускас, такие рудники в Советском Союзе тогда были только в двух местах, а молибден был очень нужен в военной промышленности при изготовлении танков. Так что без жалости потребовали поставить как можно больше этого сырья. Дальше свёрла были усовершенствованы, пыли стало меньше, и волей Всевышнего Балис остался жив.
В лагере при том руднике группа надёжных литовских политзаключённых собиралась воедино, тайно говорили об оккупированной Литве, репрессиях Советского Союза, обсуждали другие политические события. Вместе отмечали Рождество, Пасху, и особенно тайно - 16 февраля. Непременно тихо пели гимн независимой Литвы, молились за свободную Литву, вспоминали свою родину, несущих там гнёт оккупации своих близких.
Тюрьмы, лагеря
После нескольких лет заключения Б.Гаяускас оказался в режимном лагере, называемом «Чёртов остров», в городе политических заключённых - Джезказгане, где действовали медные рудники. Неподалёку были и знаменитые лагеря Кенгира, в которых, уже после смерти Сталина, происходило жестоко подавленное восстание заключённых. Б.Гаяускас не повиновался лагерному режиму, жестоким порядкам администрации, протестовал против непосильных условий жизни, всей каторжной системы. Не ходил на работу, иным способом выражал свой протест, хотя хорошо знал, что за эти протесты не будет обласкан. Так что постоянно был наказуем карцером, где условия существования были ещё тяжелее. Но литовского патриота это не пугало, только ещё больше укрепляло его решимость. А однажды Балис организовал немалую группу литовских заключённых, и они вместе с украинцами напали на карцер и из него освободили около нескольких десятков людей. Солдаты стреляли поверх голов, но людей не затронуло.
Можно назвать немало лагерей, тюрем, в которых был заключённым упрямый литовец Б.Гаяускас. Часть - режимные лагеря и лагерь особого режима, все - политические, заполненные политзаключёнными, среди которых было и много литовцев (после русских и украинцев). Вот только перечень некоторых лагерей и тюрем - Восточный Каунарад, Кенгир, Озёрный, Сосновка, Владимирская тюрьма, Кучино и другие. Некоторые были попросту пронумерованы. Нигде не было ни книг, ни газет. Только во Владимирской тюрьме, построенной и действовавшей ещё в царские времена, была уцелевшая большая библиотека. В этой тюрьме временно находились заключённые, в лагере совершившие проступки. Но некоторым из них такое наказание было едва ли не поощрением. Ведь в тюрьме осуждённым позволяли много читать - основу тюремной библиотеки составляли книги царского времени. Б.Гаяускас вспоминает, как здесь заключённые читали выдающихся философов, произведения других авторов, почти не поднимали глаз от книг, почти не разговаривали с другими «коллегами» по камере, так как не знали, когда ещё здесь окажутся. Иногда Балис и некоторые другие политзаключённые умышленно совершали какие-нибудь проступки, чтобы попасть в эту тюрьму и так получить возможность почитать книги.
В тяжёлых условиях режимных лагерей литовские заключённые рисковали и тайно в самых надёжных кружках отмечали 16 февраля. Тихо пели литовский гимн, собирались и проводили эти возвышенные одухотворённые часы. Рождество и Пасха праздновались значительно свободнее. Однажды, в лагере Явас перед 16 февраля, Б.Гаяускаса, а также бывшего командира партизанского отряда Пятраса Палтарокаса (литовский офицер, в лагерях и тюрьмах содержался общим счётом 25 лет) и бывшего руководителя павасарининков А.Валайтиса вывезли в другой (женский) лагерь и там поместили в карцер на несколько дней. Так эти люди были изолированы от «своих» лагерных литовцев, чтобы не организовали народные праздники.
Было и больше литовцев, которые в душе хотели отмечать католические, народные праздники и 16 февраля, но, боясь наказания, избегали этого. Без сомнения, все они верили в свободу Литвы, но многие так и не дождались. А было много и таких, которые сломались и писали «покаянные» письма и так выходили на свободу, а после подверглись шантажу КГБ, стали агентами, взобрались по карьерной лестнице. Б.Гаяускас репрессий не пугался, хотя в Литве осталась его мама, а дальше, в годы второго заключения, жена и дочь. Жена Ирена много действовала, вынося на свободу тайно написанные документы заключённых, статьи в западной прессе. И.Гаяускене особенно благодарны украинцы, которым Ирена также много помогала - она была той тонкой ниточкой связи со свободой, через которую украинские патриоты - на свободе и не на свободе - могли связываться между собой. Ирена стала в Украине больше известна и почитаема, чем на своей родине.
В одном из лагерей Б.Гаяускас встретился с Альфонсасом Сваринскасом. Познакомился с Александром Гинзбургом, Даниэлем, Синявским, другими русскими диссидентами. Они как и на свободе, так и в местах заключения были мужественными, решительными и стойкими. Кстати, монсеньор А.Сваринскас вспоминал, как лагерная администрация особенно боялась «духовной сплочённости» отмечающих 16 февраля литовских заключённых.
Когда Балис сидел в лагере Сосновка, туда прибыла группа литовских советских пропагандистов, которым было поручено поговорить с литовскими политзаключёнными, убеждать их, как хорошо правление советской власти, как хорошо жить счастливой советской жизнью. Стремились к тому, чтобы политзаключённые признают ошибки, попросят прощения. Тогда Б.Гаяускас ходил к людям, призывал их не идти на встречу с литовским советским «десантом». Однажды так и произошло: по уговорам Балиса ни один из 230 литовских заключённых на встречу с уговаривающими, не изменив своим принципам, не пошёл.
Лагерный голос разнёсся по миру
Последний период из присуждённых 25 лет Б.Гаяускас находился в лагере Озёрный. Но и тогда Балис не сидел сложа руки. Здесь подвернулся случай мировому обществу хотя бы коротко рассказать о стремлении к независимости Литвы. Однажды испортился радиоаппарат лагерной администрации. Один из начальников поинтересовался, кто может это радио отремонтировать. А.Гинзбург сказал, что сумеет. Попросив для ремонта небольшое помещение (в котором работал литовец П.Палтарокас), он начал работать. Вокруг были Балис, П.Палтарокас, украинец и латыш. А А.Гинзбург не только отремонтировал аппарат, но и переделал в передатчик. И все находившиеся там быстро побежали в помещение к «передатчику» и произносили одно за другим заранее подготовленные предложения. Так в мир из лагеря была передана правда о преследовании борцов за свободу, о страданиях политзаключённых в лагерях. Б.Гаяускас кратко говорил об оккупации Литвы, литовском сопротивлении Советам. Также было извещено, что передача ведётся именно из лагеря. В дальнейшем, уже на свободе, Балис узнал, что тогда об этой короткой, но выразительной передаче миру говорили «Голос Америки», «Свободная Европа», другие радиостанции, об этом писала западная пресса.
В 1973, выдержав 25 лет отсидки в лагерях и тюрьмах, Б.Гаяускас вышел на свободу, но только временно. В первую очередь его, как «опасного рецидивиста», «закоренелого антисоветчика» опасались советские литовские чекисты: ему, не видевшему родины уже 25 лет, решением суда запретили возвращаться в Литву. Тогда Балис поселился в Калининградской области, кое-как получил паспорт и несмотря ни на что приехал в Каунас. Здесь советские власти его не ждали с пирогами, его хорошо знали, что он за «птица». А Балис и дальше не опустил рук, переводил на литовский язык «Архипелаг ГУЛАГ» А.Солженицына. По этой причине КГБ очень внимательно за ним следил, вскоре его схватили и осудили на десять лет лагеря особого режима и пять лет ссылки.
В одном из мест отбывания наказания, лагере особого режима для политзаключённых Кучино в Пермской области, Балис был «размещён» в небольшой камере между четырёх стен. Здесь он задумал писать свои заметки, умозаключения, выводы о тяжело переносимых политзаключёнными условиях заключения в тюрьмах и лагерях, также о советской действительности в большевистской империи. И эти записки передать на свободу, чтобы их пересылали на Запад.
В одной из написанных в этом лагере статей Б.Гаяускас заметил, что это был его внутренний крик, желание продолжать борьбу в трудных условиях. Но как получить бумагу, при постоянно наблюдающих в «глазок» надзирателях, писать, как при постоянных обысках сохранить написанное, как его передать на свободу? Единственной возможностью были личные свидания. Их раз в год получали только родные, близкие, и то если эти свидания по какой-либо причине не были запрещены. Но рисковать стоило. Для этой работы требовалось хорошо подготовиться. Ближайшим помощником и была его жена Ирена, хотя за такое посредничество ей грозило до семи лет несвободы.
Балис вспоминает, что он в первую очередь задумал, каким путём прятать чистую и исписанную бумагу. В маленькой камере мест для тайника было немного. Заключённый искал щели в полу, углах камеры, углубления в стенах, пока наконец не придумал всё спрятать в стене. По задумке, он гвоздём продырявливал дырку толщиной в карандаш, после этого скручивал листки в трубочку, их засовывал в эту дырку, размельчал крошки сухой штукатурки, тем раствором место заштукатуривал и отбеливал зубной пастой. Во время обыска надзиратели на стену не смотрели, так как не подозревали, что здесь может быть что-либо спрятано. Балис вспоминает, что такой тайник имел и недостатки, так как заключённого переводили из камеры в камеру, заранее не извещая. (Ясно, что это делали, чтобы помешать заключённым). Если написанное не удавалось вынести, в другой камере приходилось весь прежний текст восстанавливать..
Балис сказал, что ему удавалось, так как только один раз оставил два листка, а запас бумаги удалось спасти весь. Наиболее опасная работа была - забрать исписанных листков из тайника и их скрутить в трубочку. Эти листки приходилось очень быстро скручивать, так как чем дольше работаешь, тем больше опасность попасться.
Как рассказывает Б.Гаяускас, в лагере особого режима Кучино комнаты свиданий не было. Заключённых возили встречаться с близкими в бывший неподалёку лагерь строгого режима. Перед пропуском в комнату свиданий Балис, как и другие заключённые, подвергался обыску, но то, что требовалось, он ловко сохранял. При этих очень редких встречах Балис и его жена Ирена, с которой ему позволили обвенчаться в лагере, тайно обменивались трубочками - он передавал исписанные листки, жена ему - чистую бумагу.
Жена Б.Гаяускаса по пути в Литву посещала некоторых московских диссидентов. Им она рассказывала, что происходит в лагерях, а листки Балиса передавала Арине Гинзбург, которая их отправляла в Мюнхен другу Балиса, бывшему заключённому советского гулага Кястутису Якубинасу. Написанные работы Б.Гаяускаса были переведены на несколько иностранных языков, опубликованы в различных иностранных изданиях. Мир услышал лагерный голос.
Лагерные власти, литовские кагебисты приходили в ярость, никак не понимая, как в таких особенно строгих условиях заключения было возможно писать, а написанное передавать на свободу. Б.Гаяускаса поместили в карцер, запретили свидания, угрожали снова судить, но Балис и дальше оставался таким, каким был до того, с несклонённой головой.
"Нужно было бороться и рисковать“
«Нужно ли было рисковать такой большой ценой? - теперь словно спрашивает, а может, рассуждает Б.Гаяускас и продолжает: - Эта политическая борьба была духовной потребностью противодействовать, в любых условиях, противостоять оккупантам и не идти с ними на какие-либо соглашения. Потому было нужно бороться и рисковать». Он рад, что его жена Ирена не попалась кагебистам.
Б.Гаяускас, теперь - один из подписавших Акт о независимости, радуется возвращению свободы, за которую не сомневаясь пожертвовал многими годами своей жизни. И с тревогой он замечает, что сегодня 16 февраля не для каждого нашего соотечественника, увы - праздник настоящей одухотворённости Литвы, света и чести. Для одних это - формальный выходной день, без раздумий о его значении и ценности. Для некоторых чиновников, должностных лиц 16 февраля только случай поговорить звучными фразами, за которыми – недостаток духовности и нравственности. Даже при каком-либо торжественном случае исполнения литовского гимна, кое-кто забывает подняться, снять шапку, вытащить руки из карманов. Часто это - только формальность. Даже в Сейме. А много ли об этой народной дате, борьбе за свободу Литвы знают наши учащиеся, студенты? - будто спрашивает Б.Гаяускас. И добавляет, что много хотеть от всей нашей молодёжи вряд ли возможно. Ведь сегодняшнюю молодёжь воспитывают большей частью педагоги, подготовленные в советские времена. Это оставило след на образе мышления многих, не только педагогов.
Б.Гаяускасу дорогу указывала и дарила надежду о спасении от советской оккупации звезда 16 февраля, которая и сейчас светит в возрождённой независимой Литве."
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2010-09-30 06:20 pm (UTC)Ačiū, kad Jūs tuo domitės.
no subject
Date: 2010-09-30 07:35 pm (UTC)no subject
Date: 2011-02-22 12:15 pm (UTC)no subject
Date: 2011-02-22 01:36 pm (UTC)no subject
Date: 2011-02-22 02:24 pm (UTC)no subject
Date: 2011-02-22 02:55 pm (UTC)no subject
Date: 2011-04-23 03:43 pm (UTC)no subject
Date: 2011-04-24 04:17 am (UTC)Витольд Абанькин Ростов\Дон
Date: 2012-03-23 01:47 pm (UTC)мой abankinva@rambler.ru
no subject
Date: 2012-08-08 11:47 pm (UTC)что можно узнать о пранасе марцинкявичус возможно это дед моего мужа
Re: Витольд Абанькин Ростов\Дон
Date: 2012-08-08 11:49 pm (UTC)вам что нибудь известно о Пранасе Марцинкявичюс ,это возможно дед моего мужа
no subject
Date: 2012-08-09 10:00 am (UTC)