sulerin | (no subject)

Пожалуй, стоит иногда выкладывать сюда документы из сборника Пеэтера Вареса "На чаше весов". Вот, например, такой:

Письмо генерал-майора А.Траксмаа министру иностранных дел А.Пийпу, зачитанное на заседании Правительства Эстонской Республики
(Из Государственного архива Эстонии, ф. 495, on. 11, ед.хр. 51, с. 26-29. "1940. aasta Eestis...", Ik. 70-72. (пер. с эст.))

Москва, 15 мая 1940 г.

Ув. Господин министр,
Я хотел бы со своей стороны сделать несколько замечаний о прилагаемом здесь военном соглашении.
(Соглашение между Правительством СССР и Правительством Эстонской Республики от 15 мая 1940 об отводе земельных участков для строительства военно-морских баз, военных городков, базовых и оперативно-учебных аэродромов, для устройства танковых, артиллерийских и авиационных полигонов, учебных полей, стрельбищ, установки береговых батарей и по другим вопросам, связанным с нахождением наземных, воздушных и военно-морских сил СССР в Эстонии. Генерал-майор Аугуст Траксмаа присутствовал при заключении этого соглашения. Впоследствии он был выслан во время депортации 14 июня 41-го и приговорён к смерти в лагере под Свердловском - прим.),
Это первое соглашение, которое точно фиксирует отношения наших вооруженных сил и сил Советской России территориально. До этого все было запутано и неясно. Что есть военно-морская база, сколько и какой величины желают их получить, какой режим на этих территориях, далее - как желают расположить наземные и воздушные силы, сколько и где понадобится территорий для строительства и для полигонов - все эти вопросы были открытыми. Неясная ситуация давала нам возможность лелеять надежды на лучшее, интерпретируя в своих интересах многие находящиеся в пакте положения, которые давали возможность толковать их по-разному. Например, мы надеялись, что корпус, в соответствии с конфиденциальным протоколом, предназначен только на время войны и что после войны он покинет территорию Эстонии, в связи с чем все районы его дислокации, постройки и аэродромы были временными. Иллюзии рассеялись во время разговора с Молотовым 11-го мая, когда он выразил в прямом смысле удивление по поводу того, что мы в своем предложении вообще делаем различие между наземными войсками и морскими вооруженными силами - в смысле продолжительности их местонахождения. "Параграф 3 Пакта ясно предусматривает, что наземные и воздушные войска остаются в Эстонии на все время действия Пакта. Конфиденциальный протокол предусматривает их количество только в размере 25 000. Мы признаем, что это только на время войны. После войны мы договоримся с эстонским правительством о новом количестве. Но для нас важно, чтобы места, где мы будем строить, были бы определены на все время действия Пакта. Эти постройки обойдутся нам дорого - невозможно, чтобы после войны мы должны были бы их оставить и перейти куда-нибудь в другое место. Поэтому важно, чтобы настоящее соглашение было в силе на всем протяжении действия Пакта".
Такова была точка зрения Молотова, и он не позволил себя поколебать ни на волосок.
Мы должны смириться с положением дел, когда и корпус, и воздушные войска займут территорию постоянно - в соответствии с Пактом. Надежда, которую мы лелеяли ранее, - заставить корпус переместиться в район дислокации баз военно-морских сил - не оправдалась, но все же его местонахождение определено в районе поблизости от баз, причем удалось все же назначить определенные сроки эвакуации наземных и воздушных сил из мест временной дислокации. Но выполнение даже этого задания не было легким, оно потребовало долгих объяснений, споров и обсуждений, как с военачальниками, так и политическими деятелями. Под конец точка зрения Молотова была следующей: "Мы хотим и пытаемся идти вам навстречу политически, чтобы освободить ваши внутренние территории и места летнего отдыха от наших войск. Но за это вы должны наиболее полно удовлетворить наши военные требования, важнее всего - в отношении островов".
Удовлетворение этих военных требований по вопросам территорий и внутреннего режима на передаваемых территориях и оказалось самым сложным заданием, выполнение которого больше всего затрагивает интересы Эстонской Республики. Понимание ситуации руководителями Советской России таково, что то, чего требует Красная Армия и что ей необходимо, должно быть безоговорочно предоставлено. Этот принцип они претворяли в жизнь в своей стране и, естественно, хотят сделать то же самое и у нас, потому Молотов и остался глух ко всем тем пожеланиям с нашей стороны, с помощью которых мы пытались уменьшить требования военных в пользу экономических и других интересов наших граждан. Отчуждение территорий у жителей нисколько не волновало Молотова. "Эстонское государство как таковое, - заметил он по этому поводу, - только выиграет от всего этого, так как сейчас самое время для национализации земли, доход от чего пойдет в пользу государства". Наши объяснения по поводу различий между положением наших государств, нашими законами и принципами собственности не произвели никакого впечатления на представителей власти Советов, вся жизнь которых направлена на достижение совершенно противоположных целей. В связи с этим полная эвакуация эстонских жителей и целых поселений с отчужденных территорий, закрытые территории в близлежащих водах, полное право русских военных властей на установление своего режима на передаваемых территориях - это все пункты, спор по которым с Молотовым не дал никаких результатов. "Это важно в военном отношении, и все остальное должно быть принесено этому в жертву. В своей стране в таких случаях мы требуем гораздо больших закрытых территории и гораздо более строгого порядка", - заметил Молотов. Позиции русских стали особенно незыблемыми после военных событий на Западе. Предполагаю, что настоящей причиной этого является то, что Советская Россия чувствует, что у нее развязаны руки. Война от нее далеко, и достижение соглашения на Западе больше невозможно.
Единственное, что мы еще смогли в нашем деле провести, - это пробить некоторую брешь в основном пункте, в качестве исключений, что при соглашении с местными вооруженными силами все же дало бы нам возможность уладить пункты, касающиеся рыбной ловли и других вопросов, по крайней мере в ограниченном масштабе. Будущее должно показать, насколько возможно такое доброе сотрудничество с русскими военными начальниками.
Материально больше всего нас затрагивает массовая эвакуация, которую мы должны сейчас провести. Мы пытались уменьшить размеры эвакуации, насколько это было возможно, но и в том вопросе русские были непоколебимы. Главной причиной широкомасштабной эвакуации является то, что нужно разместить на этой территории большое войско и многочисленные морские укрепления, а также воздушные силы вместе с новейшими полигонами для боевых учений, авиаполигонами и танкодромами. Требования относительно полигонов для боевых учений были представлены уже осенью 1939 года, но они еще не дошли до правительства. Теперь эти требования надо было удовлетворить.
А. Траксмаа, генерал-майор